Книга А затем она исчезла, страница 110 – Клэр Дуглас

— Это твое фамильное кольцо? – Спрашиваю, а сама беру ее правую руку, делая вид, что любуюсь. – Ты всегда носила его, когда мы были детьми. У Флоры тоже было такое, правда?

Надеюсь, что Хизер не заметит фальши в моем голосе.

— Да, они одинаковые, и мы никогда их не снимали.

— А оно было на Флоре в тот день, когда она исчезла?

Хизер убирает руку и пристально смотрит на меня. Я с трудом выдерживаю ее взгляд. В конце концов она произносит:

— Я так думала, но потом нашла его в ее комнате. – Поднимает правую руку и шевелит мизинцем. – Теперь сама его ношу.

Напрягаюсь из последних сил, но никак не могу вспомнить, было ли кольцо на пальце Флоры, когда мы виделись тем утром. Может быть, Хизер говорит правду и никакая она не убийца. Марго ведь первая заметила бы кольцо Флоры на руке Хизер…

Пробую зайти с другой стороны.

— Все случившееся тогда с Флорой, а теперь с тобой так печально… – начинаю я и опять собираюсь взять Хизер за руку. – Знаешь, если тебе когда-нибудь захочется рассказать свою версию этой истории…

Она отдергивает руку:

— Я думала, ты пришла, потому что мы подруги.

— Так и есть. Только позволь кое-что тебе объяснить. Хизер, ты сейчас главный объект новостей. Все строят догадки, придумывают версии… Нужно рассказать людям, что ты за человек.

Она внимательно меня слушает.

— Люди должны узнать тебя настоящую, достойную понимания и любви. Давай покажем, какая ты жена и мама…

— И убийца, – с горечью добавляет Хизер.

О чем она думает сейчас? Об отце? Она ведь мне ничего про тот случай не рассказывала и не знает, что я в курсе.

— Все уверены, что это я убила Уилсонов.

— Не зацикливайся. Позволь мне показать другим, какая ты нежная, добрая…

— Мы не виделись почти двадцать лет, – спокойно парирует она. – Откуда ты знаешь, что я добрая?

— Добрая, потому что раньше всегда была готова помочь. И, по словам твоей матери, ты ничуть не изменилась.

Хизер молчит, и я начинаю чувствовать знакомое волнение. Она колеблется: еще чуть-чуть, и согласится на мое предложение. И тогда я буду единственным журналистом в Великобритании, который услышит историю Хизер из первых уст.

— Ты все прочитаешь и проверишь, прежде чем материал будет опубликован. Покажи людям, что ты обычная жена и мать. Пусть начнут сомневаться… Но, – я наклоняюсь к Хизер, словно хочу поделиться с ней секретом, – нужно поторопиться, потому что, как только тебе предъявят обвинение, начнется судебное расследование и нельзя будет ничего напечатать без согласования с полицией.

— Полагаю, они придут на допрос завтра. Врачи сказали, что если я буду хорошо себя чувствовать…

— Сможешь немного потянуть время? Хотя бы до пятницы? Пожаловаться на самочувствие?

— Это ведь еще два дня.

— Если мы успеем напечатать интервью, то добьемся сочувствия общественности. Это может переломить ситуацию, особенно если дело дойдет до суда.

По лицу Хизер пробегает какое-то выражение, которое я пока не могу определить. Страх?

— Ну же, решайся!

Она смотрит в сторону двери, как будто опасаясь, что в любую секунду в палату ворвется полиция.

— Я могу сказать, что голова еще болит… – Хизер прикладывает руку к повязке. – Она и правда болит. Возможно, из-за стресса.

Чувство вины накатывает на меня, как прилив.

— Ох, прости меня! Тормошу в таком состоянии…