Книга Комната их тайн, страница 42 – Клэр Дуглас

— Это место, – вздыхает мама.

Сначала я думаю, что она говорит о моем доме, но потом становится ясно, что мама имеет в виду Чу-Нортон вообще. До маминого переезда во Францию мои родители прожили здесь почти сорок лет. Они выросли в Бристоле, но, поженившись, решили переехать в местечко потише. Я знаю, что перед ней проносятся воспоминания – об отце и, вероятно, о Холли. Я была слишком маленькой, когда она пропала, чтобы запомнить мою младшую сестру. Сохранились лишь обрывочные картинки: мобиль-слоник у Холли над кроваткой, ее пушистые светлые волосы, про которые мама часто говорила, что они совсем не такие, как у нас с Элис, мы ведь обе рыжие. Ее беззубая улыбка, рисунок розовой собачки на упаковке подгузников… В спальне Холли долго ничего не менялось, пока однажды, когда мне было восемь, я, вернувшись домой, не обнаружила папу стоящим на стремянке: он перекрашивал стены из розового цвета в мятный. Папа сказал, что теперь это моя комната и мне больше не придется делить спальню с Элис. Я едва удержалась, чтобы не сказать ему, что предпочла бы лимонный цвет, но мне было ясно, что сейчас не время.

Исчезновение Холли оставило глубокий след на жизни нашей семьи, но только с рождением близняшек я поняла, насколько жутким и трагическим оно было для наших родителей. Родив Элси и Флосси, я стала более чуткой к чужим страданиям, и сейчас у меня сердце разрывается при взгляде на маму. Хочется взять ее за руку, обнять, но это для меня нехарактерно – разве что с моими детьми, поэтому я колеблюсь, а потом становится слишком поздно: мама берется за ручку двери и выходит на площадку перед гаражом.

— Чей это оранжевый спорткар? – спрашивает она, когда я тоже вылезаю.

— Кайла. – Наверное, теперь он принадлежит Элис, но я этого не говорю.

Никто в семье, за исключением Элис, до конца не знает масштабов богатства Кайла. Вроде бы он унаследовал деньги от родителей после их смерти десять или пятнадцать лет назад, а потом открыл свою техническую фирму. Я знаю, что он изобрел какое-то устройство, связанное со здоровьем, которое обещало наделать много шуму. Элис пыталась объяснить нам с Ароном, в чем там суть, но бросила, увидев, что мы уже отвлеклись и не слушаем, потому что ничего не поняли. Я толком не понимаю даже, в чем заключается работа самой Элис, – знаю только, что она как-то связана с вирусами. Или с опухолями… В общем, с клетками. Она изучала биохимию в Оксфорде и получила докторскую степень. А еще сделала великолепную карьеру в престижной фармацевтической компании, получает огромную зарплату и вышла замуж за Кайла, который очень богат. Был богат… Был, был, был, был, был. Никогда я не привыкну говорить о нем в прошедшем времени.

Мама окидывает машину взглядом и морщит нос.

— Слишком претенциозная, – бормочет она. Потом, наверное, вспоминает, что ее зятя больше нет в живых, и заливается краской. – Я имела в виду… она не в моем вкусе, но…

— Все в порядке, мам. Я понимаю, о чем ты. – Как и я, мама подразумевает под «дорогой машиной» «БМВ» или «Мерседес». «Макларен» для нас чересчур. Я не осмеливаюсь сказать ей, сколько он может стоить; да и сама об этом знаю лишь потому, что Арон мне сказал. Мама никогда не была материалисткой, и она по природе экономная, хоть и не живет в нужде. У нее очень женственный стиль, она всегда отлично выглядит, предпочитает джинсам длинные юбки, но я знаю, что ее одежда недорогая. Бо́льшую часть своих вещей она носит уже много лет. Такова ее философия – никакой «быстрой моды». Она не водит машину, но если б водила, наверняка это было бы что-нибудь старое вроде моей «Хонды».