Онлайн книга «Искатель, 2007 № 10»
|
Мы были одним существом? Да, конечно. Мы всегда были одним существом, я не нашел в этом ничего нового. Мы просто были с Лючией — здесь и сейчас, а также там и потом, а еще где-то и прежде, и, когда наступило утро (оно все-таки наступило, хотя мне казалось, что ночь не закончится никогда), я увидел себя ее глазами, а она увидела себя моим взглядом, мы лежали, обнявшись, на ее кровати, простыни были смяты, подушки разбросаны, у меня на мгновение мелькнула мысль о том, что, если бы нас мог увидеть Вериано… впрочем, разве он стал бы изображать из себя ревнивого мужа? Я осторожно отлепился от Лючии, поцеловал ее в плечо, вдохнул прозрачный, как крыло бабочки, запах ее тела и, привстав, поднял с пола свои часы (я еще помнил, как бросил их, сняв с руки!). Восемь тридцать четыре. В Сан-Тинторетго нужно быть в одиннадцать, а это значит… Мне не пришлось будить Лючию — она проснулась сама, почувствовав возникшее во мне беспокойство. — Не бойся, — сказала она, не открывая глаз, — мы не опоздаем. Я быстро. Ты лучше придумай что-нибудь на завтрак. — Не знал, что ты любишь завтракать в постели, — сказал я. — Я… — Не говори, — сказал я. — Хочу сам. Ты предпочитаешь по утрам хорошо прожаренные тосты, намазанные густым вареньем — лучше малиновым. — Да. — И кофе, но не очень крепкий. Половину ложечки. И три ложечки сахара. — Да. — И лимон. — Конечно. Кофе без лимона — это… — Слышал бы тебя какой-нибудь англиканец… Она наконец открыла глаза и оглядела меня, будто увидела впервые. Я тоже увидел Лючию впервые — во всяком случае впервые при ярком солнечном освещении, — несколько минут мы разглядывали друг друга, и каждый из нас… нет, не думал, это не мысль была, а ощущение… каждый пытался ощутить: а не сделать ли нам… — Так что англиканец? — спросила Лючия, приняв решение, и мне не оставалось ничего другого, как последовать ее выбору, хотя я мог бы… — Англиканцы, — объяснил я, — пьют кофе без сахара и с молоком. Или со сливками. — Ужас, — констатировала Лючия. Я встал и принялся собирать с пола одежду, натягивая на себя свою и бросая на кровать то, что, скорее всего, принадлежало Лючии. По-моему, там было что-то лишнее, но я мог и ошибиться. В коридоре никого не было, я прошел в свою квартиру и переоделся. У меня возникло странное впечатление, будто здесь никто никогда не жил, просто собрали какие-то вещи, поставили какую-то мебель, но здесь не было… чего же? Я понимал, конечно, что произошло — я ушел отсюда прошлым вечером. Не просто вышел и перешел с Лючией в ее квартиру, я отсюда ушел и вряд ли смогу объяснить это словами, которых в итальянском не существует. Когда я вернулся, Лючия уже была одета — строгая блузка, прямая юбка чуть ниже колен, она и волосы успела уложить, хотя, как мне казалось, для этого у нее совсем не было времени. Запах кофе показывал, что дожидаться меня Лючия не стала. Я занялся тостами, пока Лючия разливала кофе по чашкам, не спросив меня, пью ли я с сахаром, а может, как англиканцы, предпочитаю с молоком. Зачем спрашивать? Она всегда знала, что мой утренний кофе — это три ложечки и без сахара. — Интересно, — сказал я, когда мы сидели друг против друга — мне в глаза светило из окна яркое солнце, а лицо Лючии было в тени, я не видел ее глаз, но это нисколько мне не мешало, — интересно, видела ли сегодня синьорина Чок-ки, как Балцано выходил из лифта. |