Онлайн книга «Искатель, 2007 № 10»
|
— Неважно! Вы можете это сделать! Больше никто, я уверен, а вы можете! — Вы хотите сказать, — медленно произнес я, — что речь идет об убийстве? Я безусловно не смогу заняться таким расследованием. Если произошло убийство и вам о нем что-то известно, вы обязаны обратиться в полицию. В полицию, синьор Лугетти. Вы обращались в полицию? Я трижды повторил слово «полиция», чтобы он понял. — В полицию? — переспросил Лугетти таким тоном, будто я посоветовал ему сходить в цирк. — Вы представляете, за кого они меня примут, если я скажу: «Нужно расследовать трагедию, произошедшую двадцать три миллиарда лет назад»? А? Он почему-то не подумал о том, за кого приму его я, если он задаст этот вопрос мне. — Да, речь идет об убийстве, — неожиданно спокойно, сухо и уверенно произнес синьор Лугетти. — Несчастный случай или самоубийство я исключаю, уравнениям квантовой причинности эти версии не соответствуют. — Я повторяю: вы должны сообщить в полицию. — Проблема в том, что я ничего не могу доказать сам. Этот проклятый вопрос: «Почему?»… Мотив. Да. Должен быть мотив. И пока мы с вами его не узнаем… — Хорошо, — сказал я, — в полицию позвоню я сам. Назовите имя погибшего. Скажите, когда это произошло. И где. — Да, — кивнул синьор Лугетги, — к этому я и веду. Произошло это примерно двадцать три миллиарда лет назад. А имя жертвы… Послушайте, я же с этого начал! Большой взрыв. В тот момент погибла Вселенная! * * * Вы думаете, я решил, что синьор Лугетги — сумасшедший? Многие, наверно, так и подумали бы, не спорю. Но я видел его глаза, его лицо, его руки, лежавшие на коленях, я слышал интонации его голоса, и мне ни на миг не пришло в голову, что этот физик свихнулся на своих теориях. Я повидал психов на своем веку — десятки психически неуравновешенных и попросту больных клиентов требовали расследовать недостойное, по их мнению, поведение жен и мужей, друзей и подруг, любовниц, любовников и даже, бывало, сестер или кузин. Я давно научился отличать настоящую ревность от безумной жажды собственника иметь в своем личном распоряжении не только тело женщины, но и ее душу, ее мир, ее суть. Это я к тому, что слова синьора Лугетти показались мне странными, непонятными, но никак не безумными. Я только попросил его повторить сказанное еще раз, поскольку не понял смысла и хотел удостовериться, что все правильно расслышал. — Вы все расслышали правильно, синьор Кампора, — спокойно произнес посетитель. — Речь идет о трагедии, произошедшей двадцать три миллиарда лет назад. Двадцать три миллиарда и еще сколько-то сотен миллионов, за точность этого числа ручаться не сможет ни один физик, в данном случае выступающий в роли патологоанатома. Многое в определении времени смерти зависит от того, какой была температура окружающей среды, какова влажность воздуха, сколько весил покойник, что он ел, от множества факторов, которые вам известны лучше, чем мне. Так и здесь — существует множество теорий, и множество моих коллег, используя множество поистине уникальных наблюдений, дают свои значения возраста Вселенной… по сути, возраста этого тела… трупа, если хотите… Да, — прервал он себя, — простите, я увлекаюсь, когда начинаю говорить о… Вы останавливайте меня, когда надо, задавайте вопросы, тогда, полагаю, мы лучше поймем друг друга и сумеем вместе… Вы умеете спрашивать, это ваша профессия. |