Онлайн книга «Искатель, 2007 № 11»
|
— Господин Густав, — голос Фрица, как всегда в присутствии алхимика становился безжизненным, даже чужим, — согласно вашему указанию я служу секретарем второго отдела Имперского института по изучению родства во Франкфурте-на-Майне, в Кенигсберге нахожусь в длительной командировке. В моем подчинении трое гипнотизеров и один ловец астральных волн. Все они официально числятся умершими в трудовых или концентрационных лагерях. Проживают по чужим документам, как мои слуги. Я снимаю в Кенигсберге особняк… — А кто дает им клички? — поинтересовался Густав, внимательно слушавший доклад Фрица. — Я обсуждаю это со своими людьми. Учитываются черты, проявленные врагами в своих поступках. Следующий наш объект — Тополь. Его назвали так потому, что он ограничивает свою деятельность небольшим районом: Пруссия, Силезия, Саксония, Богемия, Моравия, окрестности Вены, генерал-губернаторство. По своим воззрениям — это христианский мистик. Есть подозрения, что он православного вероисповедания. Густав выпрямился в кресле. Раунбах отметил, что алхимик разом собрался, его речь зазвучала быстрее и четче. — Возможно, я знаю, о ком ты говоришь. В молодости я встречался с одним таким типом. Он опасен, это действительно настоящий мастер. Я встречал его в Вене. Его невозможно найти, если он пожелает скрыться. Он блокирует астральные вибрации так, что может спрятать от твоих людей не только себя, но и своих друзей. Доктор алхимии рассказал о предполагаемом Тополе, но Фриц явственно почувствовал: рассказал Густав не все. Что-то он знал о Тополе такое, о чем говорить ему было неудобно. Вероятно, алхимику пришлось бы тогда упомянуть в рассказе и о себе, а этого он всегда старательно избегал. — Я подал рапорт и покинул ряды СС, — закончил Фриц свой доклад. Человек в кресле вопросительно поднял брови. Конечно, он спросил, почему Фриц пренебрег той силой и возможностями, которые приносит черный мундир со свастикой на рукаве. И на чье покровительство Раунбах теперь рассчитывал?. — Я сам не знаю, господин алхимик, что меня толкнуло на этот шаг. Предчувствие, наверное. Покровительствует же мне, как и прежде, Мартин Хойзель. — Никто не знает, сколько дней отведено судьбою самому Хойзелю. Но теперь поздно об этом говорить. Я не провидец будущего, я его творю. Не знаю, разумен ли твой шаг, но он один из череды неприятных новостей. Их много этой осенью. Фриц вежливо выразил удивление. В сентябре 1941 года дела Третьего рейха выглядели великолепно. Вермахт на востоке неуклонно приближался к Москве, немецкие войска в Африке осаждали Тобрук, промышленность выпускала все новые виды боевой техники. Но оба оккультиста знали: видимый исход земных сражений лишь следствие тех процессов, что невидимо и неощутимо протекают в астральном мире. Именно там решаются судьбы мира. Густав неспешно достал из внутреннего кармана бумагу и протянул ее Раунбаху. Подписанная Гиммлером и Мюллером, она предписывала оказывать ее подателю помощь в задержании любого подозреваемого во враждебности к имперским властям. — Только найди их, Ящера и Тополя, только опознай. Можешь не задерживать, сразу стреляй. Лучше в голову. Не бойся ошибиться. Я прощу любую ошибку. Только в рейхсфюрера не стреляй, ладно? В любом случае. Доктор алхимии ушел, оставив озадаченного Фрица. Раунбах всегда терялся в присутствии Кроткого, словно его охватывало оцепенение. Вот и сегодня он не то что не осмелился — просто не смог задать интересующие его вопросы. А это здорово могло помочь их группе. Разумеется, если доктор алхимии соизволил бы дать на них вразумительные ответы. |