Онлайн книга «Искатель, 2007 № 12»
|
— Испугался? — со смехом спросила Эдит. — Успокойся, я шучу! Проверяла я тебя, героя! Давай лучше вот о чем подумаем… Ты директором стать не хочешь? — Я… а? Елизавета низко нагнула голову. Смех разбирал ее. Эдит как хотела, так и измывалась над бедным заместителем директора. Вопрос застал Костю Мясоедова врасплох. Он замялся: — Давно тебя любя, клянусь, Эдит, он слишком много из себя, конечно, мнит… Но… Эдит резко оборвала его и расхохоталась ему прямо в лицо: — А хвостик, хвостик-то дрожит! Сознайся, хочется все-таки? Бледный Костя встал с кресла. — Эдит, зачем при посторонних? — Затем, что я с тобою потеряла стыд! Вот зачем… Сегодня я не в настроении. Уйди с глаз моих. Видеть не хочу тебя. Понурив голову, Константин Мясоедов побитой собакой покинул бухгалтерию. — Зря вы так с ним. Он, в сущности, неплохой человек, может быть, несколько слабохарактерный, — сказала Лиза. — Что он вам плохого сделал? Вы только посмотрите, как он на вас смотрит. — И как? Лиза улыбнулась: — Будто кусок выпрашивает. В глазах тоска и боль. Он для виду больше хорохорится. А на самом деле, мне кажется, он в вас безнадежно влюблен. — Это так сильно бросается в глаза? Наблюдательная ты, — сказала Эдит. — Так вот, если хочешь, послушай историю нашей несчастливой любви. Эдит начала рассказывать, а у Елизаветы поплыли перед глазами картины недалекой по времени, чужой молодости. Рассказывала она о себе в третьем лице, будто это происходило не с нею, а с ее хорошей знакомой. Вот ее рассказ по памяти записала Елизавета в свой дневник на следующий день. «Увидел Костя меня недалеко от Останкинской телебашни. Нервная, возбужденная ходила я по бетонной кромке местного пруда. Предали меня. Горечь, незаслуженная обида раскаленным металлом жгла мне душу. Я, девушка, которая с детства считала себя одухотворенной; девушка, готовая принести себя в жертву ради свободы и счастья всего человечества; я, вышколенная в традициях домостроя, почитающая мужа за бога, я… Каток неприглядной, обывательски-пустой жизни переехал меня. Костя залюбовался мною, моей нервной красотой. Так он потом говорил. Подумал, актриса, роль наверно разучивает, на телевидении выступает. Он спешил по каким-то своим делам, а тут забыл все на свете. Расположившись невдалеке на скамейке, стал наблюдать. Отрешенность от окружающего мира, взгляд, устремленный к небу, страстные слова, срывающиеся с губ девушки, убедили его окончательно: актриса! Девушка, которой он сейчас любовался, была у творца штучной работой. Редко, но иногда природа создает из подручного материала неповторимые экземпляры. Не только он, Костя, но и редкие прохожие не оставляли ее без внимания. Каждый норовил оглянуться и хоть на непродолжительное время оставить в душе картинку с божественными линиями. А девушка была явно чем-то расстроена. Вдруг она резко остановилась, сжала губы, на лице у нее появилось решительное выражение. Костя Мясоедов непроизвольно услышал слишком громко произнесенные слова, почти из шекспировской трагедии: — Все! Рубикон перейден. Терпеть я дальше не намерена. Девушка направилась к той скамейке, с которой он наблюдал за нею, и, не обращая на него никакого внимания, присела рядом. Костя даже немного потеснился, хотя никто его об этом не просил. |