Книга Искатель, 2007 № 09, страница 92 – Журнал «Искатель», Владимир Анин, Андрей Тепляков, и др.

Аданешь сразу повалилась на кровать. Я было собрался лечь рядом, но она запротестовала.

— Но здесь же негде больше спать! — взмолился я.

Аданешь приподняла голову, окинула взглядом комнатенку и, поняв, что я прав, махнула рукой и вновь легла.

— Только не приставать, — еле ворочая языком, сказала она.

— Само собой, — согласился я, ложась рядом.

…Это была длинная, бурная ночь любви, память о которой сохранилась у меня на всю жизнь. И понять меня сможет только тот, кто хотя бы раз спал с африканкой, и не просто африканкой, а чертовски красивой, сногсшибательной. Сказать, что я был в экстазе, значит не сказать ничего. Это было что-то невероятное. Ураган чувств и буря эмоций, море ласки и океан нежности, фонтан страстей и лавина невиданных ощущений. Мы лишь давали отдохнуть себе немного и вновь бросались друг другу в объятия. И так раз… даже не знаю сколько, я сбился со счета и понял, что весь мой прежний богатый опыт — просто детские игры по сравнению с тем, что я испытал в объятиях несравненной Аданешь. Мы заснули только под утро, совершенно изможденные и счастливые.

Когда я открыл глаза, часы показывали восемь тридцать. Аданешь рядом не было, но по звукам, доносившимся из душа, я понял, что встала она совсем недавно. Постель еще хранила тепло и аромат ее тела. Я закинул руки за голову и уставился в потолок, размышляя о том, что, в сущности, между нами произошло. В общем-то, ничего из ряда вон выходящего. Двое молодых людей, занятые общим делом, оказались волею судьбы и не без участия одной очень сообразительной девочки в одной комнате, более того — в одной постели, и к тому же изрядно захмелевшие. Если мне кто-то скажет, что в такой ситуации между мужчиной и женщиной ничего не может произойти, я рассмеюсь ему в лицо — он либо извращенец, либо импотент. Бывают, наверное, исключения из правил, но, как минимум, в девяноста девяти случаях из ста это заканчивается сексом. Я, конечно, серьезно рисковал — мне по роду деятельности категорически запрещалось вступать в интимные отношения с иностранцами, тем более на их территории. Но не побежит ведь Аданешь теперь рассказывать всем подряд, что переспала с Сашей Суворовым? У нее в конторе тоже наверняка правила строгие. Хотя, может, и не такие строгие. Но все равно, она не побежит.

Дверь ванной распахнулась, и в комнату вошла Аданешь, завернутая в полотенце.

— Доброе утро, — произнесла она своим бархатным, с легкой возбуждающей хрипотцой голосом, но немного прохладнее, чем хотелось бы.

— Привет! — откликнулся я и потянулся, чтобы обнять ее.

Аданешь слегка отстранилась.

— Не надо, Саша. Ночь прошла, сказка закончилась. И, пожалуйста, не забывай, что ты все еще на задании.

— Но… — запротестовал было я.

— Нет.

— Почему? — взмолился я.

— Потому что так надо. И в первую очередь тебе самому. Поэтому постарайся забыть о том, что между нами произошло.

— Погоди-ка, но я так не могу. И не хочу. Что, вот так, раз и навсегда обо всем забыть?

Аданешь молча пожала плечами.

Раздосадованный до глубины души, я вскочил и, даже не прикрывая свои прелести, отправился в ванную. Аданешь была холодна как лед и не обратила никакого внимания на мой демарш. Я долго стоял под прохладным душем — вода в накопительном баке на крыше успела за ночь остыть. Состояние мое в ту минуту можно описать только одним словом — «отвратительное», а настроению больше всего подходило определение «поганое». Завершив водные процедуры, я еще минут пять простоял, упершись руками в раковину и глядя на себя в зеркало. Она, конечно, права. Нам вообще не стоило начинать это. Но, черт побери! Раз уж до этого дошло, как можно так вот взять и обрубить все? Вкус ее слегка пухлых губ, шелковистость кожи и упругость груди, гибкость тела и идущий изнутри жар — как можно забыть это? А, черт!