Онлайн книга «Искатель, 2007 № 08»
|
— Старый идиот! — со злобой прошипел Шигин. — Что, один из ваших неофитов, новообращенный? Собственно, вы еще тогда упомянули «белого коня», на которого Сурин, дескать, сел. Только я значения не придал. Вернее, истолковал эту фразу в ином смысле. — Ну-у… хорошо, — процедил Председатель. — Допустим — только допустим, — что вы правы. Я, Иван Федорович Шигин, руковожу скопческой общиной Москвы. И сам, натурально, скопец. Зачем тогда, скажите на милость, мне, скопцу, этот ваш Золотой Лингам?! Ну, если я добровольно избрал для себя стезю аскезы и мученичества? — Могу предположить, — пожал плечами Костромиров, — что вы разочаровались в скопчестве. Личность вы, без сомнений, сильная. Однако не семи пядей во лбу. Иначе не погрязли бы в пучине этакого мракобесия. И как до сих пор вы свято следовали учению Селиванова, так же слепо поверили в волшебные свойства Золотого Лингама. То есть решили вернуть себе мужское достоинство. А заодно приобрести мощь Арак Кола — тоже довод нелишний. Впрочем, подозреваю, что тут как-нибудь не обошлось без «шерше ля фам». Я прав? Ну, конечно! Ольга Ивановна, «абелярова» страсть… Что, решили произвести ее в скопческие королевы? О, сия «Элоиза» вполне вас достойна, и она еще преподнесет вам сюрприз. Вот уж истинно: два сапога — пара. Иван Федорович задетый, кажется, за живое, ничего на это не ответил. С минуту, подавшись на стуле вперед, он молча буравил собеседника взглядом, барабаня пальцами по столешнице. Постепенно его постукивания приобрели ритмический характер, и он принялся нашептывать себе под нос что-то неразборчивое. Да нет, не нашептывать — скорее, напевать. Горислав прислушался в легком недоумении. — Я родитель сокровенный, —бормотал Шигин, — для живущих в мире чад, для своих же откровений им я дал мой светлый взгляд. Дети веры, дети света зрят меня в своих делах; не постигнут — ждут ответа в гласе духа, не в словах… —и далее, в том же полубессмысленном роде. «Да здоров ли он?» — подумал Костромиров. — Для спасенья верных чад, основал я Белый град, —продолжал речитативно бормотать Председатель. — А во граде — Божий храм я возвел на радость вам. Ты на церкву погляди, вокруг нее походи, Духа свята поищи. Кругом церкви дерева, не руби их на дрова: перво древо кипарис, друго дерево анис, третье древо барбарис; ты древам тем поклонись да на церкву помолись. Я в той церкви порадею, трудов своих не жалея; накатила благодать, стал я духом обладать! Накати-ка, накати, мою душу обнови, дух свят, дух! Кати, кати, ух! «Неужели, помешался?» — всплыла в сознании Костромирова вялая мысль. Он вдруг ощутил, насколько сам вымотан и разбит. А между тем в кабинете стало заметно темнее; стены спрятались за какой-то дымкой, по углам клубились косматые сгустки тьмы; зато лицо Председателя четко выступало из сумрака, словно подсвеченное снизу невидимой лампой. И этот светящийся лик раздавался, ширился, грозя заполнить собой все видимое пространство. Горислав ощутил легкое, приятное покалывание в затылочной области. — Я же понимаю, я все понимаю, — медоточивым, проникновенным голосом заговорил Иван Федорович, переходя на прозу, — бессонная ночь, вы устали… столько переживаний… у вас нервный срыв, только и всего; вы измотаны, хотите спать… да вы уже засыпаете… засыпаете… засыпаете… |