Книга Любовь вопреки запретам, страница 97 – Сандра Лав

— Та ведьма Мишель, начал он негромко, и я вздрогнул от того, как обыденно он произнес её имя.

— Она смотрела на тебя с таким волнением, будто ты — единственное, что удерживает её в этом мире. Вас что-то связывает, не так ли?

Я вскинул голову, встречаясь с ним взглядом. Скрывать что-то было бессмысленно. В груди вскипела глухая решимость, смешанная с отчаянием.

— Я люблю её, отец. И мне плевать, что она ведьма, слова сорвались с губ прежде, чем я успел их обдумать, но я не пожалел о них. Голос вибрировал от сдерживаемой страсти.

— Один раз, два года назад, я уже совершил самую большую ошибку в жизни — я упустил её. Позволил ей уйти. Больше я этого не допущу. Сейчас я хочу быть с ней, чего бы мне это ни стоило.

Я замер, ожидая чего угодно: ледяного презрения, яростных криков о чистоте крови, угроз лишить меня наследства. Я был готов сражаться за неё даже со своим отцом.

Но старый Альфа молчал. Он смотрел на меня долго, пристально, словно взвешивал мои слова. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как потрескивают дрова в камине.

— Она волевая, Вальтер, наконец произнес он, и в его голосе не было злобы.

— Красивая и сильная. Это видно по её осанке, по тому, как она держит удар. А то, как она на тебя смотрела. Он сделал паузу, почесав седеющий подбородок.

— Ты признаешь мой выбор? — я подался вперед, сжимая кулаки.

— Знай, даже без твоего согласия я её не отпущу.

Отец вдруг коротко и сухо усмехнулся, в уголках его глаз собрались морщинки.

— Почему ты решил, что я буду против, сынок? Ты — мой единственный наследник, моя гордость. Я прожил долгую жизнь и знаю: ни власть, ни территории не стоят того счастья, которое дает любимая женщина . Я желаю тебе только этого.

Он посерьезнел, и в его глазах промелькнул интерес, смешанный с сочувствием.

— Но что случилось два года назад? Почему ты говоришь об ошибке? Расскажи мне.

Я скривился, чувствуя, как внутри ворохнулось старое воспоминание. Горькое и острое. Та ночь, когда я проявил слабость, когда долг и глупая гордость заставили меня отвернуться от той, кого я любил. Рассказывать об этом было всё равно что заново вскрывать старый шрам.

— Она дочь Бирона, отец, произнес я, и это имя повисло в воздухе.

Отец не вздрогнул, но я заметил, как напряглись его пальцы на подлокотнике кресла.

— Я встретил её в той захолустной деревушке, где мы останавливались два года назад. Помнишь, я писал тебе о стычках на границе? Она была там. Скрывалась,прятала свою суть так искусно, что даже мой нюх подвел меня. Она бежала от своего отца, от той тьмы, в которой он её растил.

Я замолчал на мгновение, закрыв глаза. Перед внутренним взором встал её образ из прошлого: уверенная, с лихорадочным блеском в глазах, но с такой гордо поднятой головой.

— Её дерзость, она тогда меня просто взбесила. Уверенность, эта сумасшедшая внутренняя сила — всё это ударило по мне. Я ведь тогда только-только начал приходить в себя после смерти своей истинной. Я думал, что внутри меня выжженная пустыня, что я должен хранить верность тени погибшей женщины.

Но Мишель она затмила всё. Я полюбил её. Я полюбил её сам, как человек, вопреки всему. Она буквально вытащила меня из могилы своим невыносимым характером.

Я горько усмехнулся, вспоминая наши споры.