Книга Любовь вопреки запретам, страница 151 – Сандра Лав

Она вздрогнула. Я почувствовал этот короткий, судорожный импульс всем своим существом и зажмурился, вдыхая её аромат. Покой, наконец-то покой после такого тяжелого дня. Где была ярость, страх, и величайшая радость. Ладонью стал гладить ее живот, до сих пор не осознавая, что мы будем родителями.

— Я боюсь, что больше никто не останется, Вальтер, что они все уйдут, не поверят, не простят, её голос был едва слышным шепотом, надтреснутым и лишенным надежды.

Я невольно оскалился. Не на неё — на этот страх. Мои пальцы сжались сильнее, и я прижался губами к её макушке.

— Останутся, Мишель. Пока никто не ушел, еще есть надежда, прорычал я, стараясь вложить в слова всю свою уверенность.

Но она молчала. Я не выдержал, перехватил её за плечи и мягко, но настойчиво развернул к себе.

Она плакала, глаза опухшие. Её взгляд метался по моему лицу, ища спасения, а потом она с тихим всхлипом уткнулась мне в обнаженную грудь.

— А если никто не останется, Вальтер? — её плечи затряслись. Я отправляю их на мучения, заставляю делать выбор между всем, что они знали, и неизвестностью.

Я обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на меня. Мои большие пальцы бережно стирали влажные дорожки с её щек.

— Посмотри на меня, потребовал я, и мой голос вибрировал от сдерживаемой страсти и нежности.

— Ты не отправляешь их на мучения. Ты даришь им свободу, о которой они не смели мечтать под гнетом страха.

Я прижал её лоб к своему лбу, делясь с ней своим дыханием, своей силой, своим спокойствием, готовый выпить всю её боль до последней капли. Зажмурился, когда она прижалась к моей груди, ища защиту во мне. Замерли, наслаждаясь долгожданной близостью друг друга. Дал ей возможность наконец сбросить этот груз, наконец выплакаться и просто расслабиться. Гладил ее по спине, сходя с ума от ее запаха.

Мишель

Я всем телом прильнула к Вальтеру, ища спасения в его тепле, в надежности его крепких рук. Но внутри меня, в самой глубине души шевелилось чувство вины.

Предательница. Это слово пульсировало в висках. Я прожила с этими людьми два года, они стали моей опорой, моей тихой гаванью, когда мир рухнул. А теперь я бросаю их ради человека, который когда-то разбил мне сердце, но без которого я не могу дышать.

— Может, ты и прав, прошептала я, и мой голос дрогнул от невыносимой горечи.

— Но это жжет меня изнутри, Вальтер. Я переживаю за них. Я была с ними два года, понимаешь? Они делили со мной хлеб и кров, они верили мне. А теперь я ухожу. Я боюсь, что они никогда не смогут нас понять. Что они просто вычеркнут меня из своей жизни.

Подняла на него взгляд, полный боли и сомнения, и замерла. В его глазах не было ни тени осуждения. Там плескалось такое неистовое обожание, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня так нежно и горячо одновременно.

— Все будет хорошо, его голос, низкий и вибрирующий, обволакивал меня.

— Они всё обдумают. Время залечит раны, и всё наладится, вот увидишь. Мы не бросим их, Мишель. Мы примем их в свою жизнь, как только они будут готовы.

Он склонился и накрыл мои губы своими. Это был поцелуй-обещание, поцелуй-клятва. Мягкий, но властный, он убирал из моей головы все страхи, оставляя только его — его вкус, его запах, его волю.

— Твой отец, я запнулась, не зная, как подобрать слова, как спросить о том, что ждет нас там, в его доме. О переезде, который изменит всё.