Книга Любовь вопреки запретам, страница 105 – Сандра Лав

В её глазах, отражающих лунный свет, скопились слезы. Они задрожали на ресницах и хлынули потоком, смывая последние преграды. В этот момент я снова прижал её к себе, но на этот раз она не сопротивлялась. Она уткнулась лицом в мою грудь, и её плечи затряслись в рыданиях.

Я гладил её по волосам, позволяя ей выплакаться, позволяя этой боли и страху выйти наружу. Я чувствовал, как она наконец выдыхает, как рушатся тысячи невидимых запретов, которыми она сковала себя. Под серебряным небом она наконец-то сдавалась — не мне, а самой себе. Своим чувствам. Нам.

Её кулаки обрушились на мою грудь — беспорядочных, отчаянных ударов, в которые она вкладывала всю свою невыплаканную боль и растоптанную гордость. Каждый удар отдавался во мне не физической болью, а глухим эхом в пустоте, которую я сам же и создал.

Я не шевелился, застыл, подставляясь под её гнев. Внутри меня всё выло, рвалось наружу — мне хотелось крушить всё вокруг от осознания того, что я сотворил с этой женщиной.

Мишель колотила меня, и её удары становились всё слабее, переходя в судорожные толчки.

— Ненавижу! Слышишь? Ненавижу тебя за то, что проклятая память не стирает твой образ! За то, что вновь заставил меня дышать тобой! Ненавижу за то, что делаешь меня слабой — её крик сорвался на хрип, и она буквально рухнула на колени, теряя опору.

Я подхватил её, не давая коснуться земли, и рывком притянул к себе. Ярость на самого себя выжигала внутренности.

— Ненавидь! — мой голос превратился в звериный рык, вибрирующий в самой грудной клетке.

— Сжигай меня своей ненавистью, проклинай, но я не отступлю! Я буду твоей тенью, я буду идти за тобой след в след, пока сама земля не разверзнется под нами! Без тебя для меня нет жизни!

Я опустился на траву и рывком усадил её к себе на бедра, заключая в кольцо своих рук. Мишель продолжала бить меня, но теперь это были лишь слабые, изнуренные толчки. Её силы испарялись вместе со слезами. В конце концов, она просто вцепилась в мои плечи, сжимая пальцами кожу, и зашлась в надрывном, захлебывающемся плаче.

Моё сердцемедленно крошилось на мелкие, острые осколки. И я знал, что винить некого — я сам нанес этот удар.

Я закрыл глаза, вжимая её в себя так сильно. Моя ладонь медленно скользила по её спине, пытаясь передать всё то тепло, на которое я был способен. Внутри меня бушевал пожар — ярость на прошлое, на судьбу, на собственную глупость разъедала меня.

— Ты уничтожил меня, Вальтер, её голос дрогнул, превратившись в едва слышный шепот, от которого у меня кровь застыла в жилах.

— Ты заставил меня поверить, что я — чудовище, недостойное даже взгляда. Ты вырвал меня с корнем из своей жизни, прогнал.

Я оскалился, непроизвольный рык вырвался из моего горла — звук, полный первобытной боли и защитного инстинкта.

— Ты разбил моё ведьминское сердце, продолжала она, и в её голосе зазвучала сталь вперемешку с горечью.

— Сердце, которое, вопреки всем законам природы, полюбило волка. Я отдала тебе всю себя, настоящую, без остатка, а ты.

Она снова слабо ударила меня в грудь, и этот удар был больнее тысячи мечей.

— Я соберу его, Мишель, прошептал я ей в макушку, вдыхая её аромат, который теперь был пропитан солью слез и горечью обиды.

— Клянусь тебе всем, что у меня осталось, — я найду каждый осколок, каждую крохотную частицу твоего сердца. Я буду склеивать их своей преданностью, пока оно снова не застучит ровно и уверенно.