Книга Борьба за любовь, страница 33 – Сандра Лав

Шмыгнула носом, пытаясь сдержать дрожь. Зачем вышла, вот зачем? Не видела его два дня, не видела, думала, уехал, что он оставил меня, что я могу хоть немного вздохнуть. А нет, он тут, ещё здесь, и его присутствие – это новая пытка. Его дыхание опаляет кожу у виска, от него горит, так горит всё внутри.

Слезы жгли глаза, когда он резко взял и поднял мой подбородок, его пальцы были жёсткими и властными. Дёрнулась, понимая, что он там видит, что он сейчас увидит. Нет, только не это. Он не должен был видеть мои губы, разорванные, опухшие, живое доказательство унижения.

Боюсь открывать глаза, боюсь увидеть в его взгляде смесь ярости и отвращения, что он увидит, кто это сделал.

— Кто это сделал?!— грозное рычание, смешанное с такой злостью, с таким диким рыком, что я задрожала всем телом. Его рука крепко и сильно сжимает мой подбородок, не давая отвернуться.

— Никто! Какая тебе разница?— пыталась убрать его руки, но они были как стальные тиски, не получается. Не хочу, чтобы видел меня такой, такое унижение, такой стыд, это больнее, чем физическая боль.

— Нравится, когда с тобой грубо обращаются?— я вздрогнула, ведь его глаза горели страшным огнём, и в них не было и капли того тепла, что я знала раньше.

Я ударила его по лицу, изо всех сил, зло со слезами смотря в его глаза, пытаясь донести всю свою боль и отчаяние.

— Правда в глаза колет, а? — он не отшатнулся от удара, лишь вжался сильнее, придавливая меня к стене ещё мощнее.

— Позволила ему бить себя?— допытывался он, и его голос был полон такой боли и ярости, что я зажмурилась. Он только хуже делал мне, только ужаснее. Каждое его слово, каждый его вопрос был как новый удар, разрывающий душу. Закрыла глаза, и одинокая слезка скатилась по щеке, оставляя жгучий след.

— На меня смотри!— я вздрогнула, как от огня, от его властного, требующего голоса.

— Позволила?! — кричал он, сотрясая меня за плечи, и я чувствовала, как моё тело дрожит от его силы. Ведь не могу же ему сказать, что да, всё так и есть. Что так получилось, что я оказалась в ловушке, что я была вынуждена. Не могу. Слова застыли в горле, комом, который невозможно проглотить.

— Я упала, ударилась,— хрипло прошептала, еле сдерживая слезы, которые уже готовы были пролиться потоком. Это была отчаянная, жалкая ложь, но единственная, на которую я была способна в этот момент. Он взбесился, ведь часто задышал, его грудь вздымалась от ярости, и я чувствовала, как его сердце бешено колотится.

— Врёшь!— ещё один удар, словесный, но от него было больнее, чем от любого физического.

— Покрываешь его?! Неужели настолько любишь?— он потряс мои плечи, сильно и жёстко, и я чувствовала, как моя голова мотается из стороны в сторону.

— Не твоё дело! — крикнула на него, и мой голос сорвался на хрип. Он горько усмехнулся, и эта усмешка была полна презрения и боли.

— Любишь его настолько, что разрешаешь бить себя? — вновь его вопрос, полный обвинений и ревности. Злится, как же он злится за то, что я ушла, за то, что я позволила всему этому произойти. Не могу это слышать, не могу. Как же тяжело открыться, рассказать всю правду, ведь он не поймёт, не поверит.

— Они ушли, отпусти! — потребовала я, и в моём голосе была только мольба, лишь бы уйти, лишь бы выбраться из этой ситуации, из его объятий, из его пронзительного взгляда. Стыдно, как же стыдно перед ним, стоять такой униженной, такой сломленной, и больно, невыносимо больно от всего, что происходит.