Книга Объект их охоты, страница 56 – Джо Макколл

— Это не совсем так, — неловко кашлянул Хантер. — Судя по всему, есть и другие оборотни, подобные ей. Вроде как.

— Вроде как? — переспросил я, сузив глаза. Мой брат. Мой лучший друг. Тот, чье разочарование кусало меня больнее всех. — Что значит «вроде как»? Ты либо трансформируешься, либо нет.

— Фрейя сказала, что в общине, откуда она родом, есть другие, кто может превращаться, — пояснил он, — но из-за боли при трансформации они делают это редко или не делают вовсе. Она сказала, что видела одно превращение, и оно закончилось смертью.

— Это не трансформация, — подал голос Ганнер. — Это вуду какое-то.

Я повернулся к нему:

— В каком смысле?

— Он имеет в виду, что если процесс трансформации выглядит, ощущается или заканчивается неестественно… например, смертью, — вмешался Док, — то это не природа. Это форсировано.

— И единственное, что может вызвать принудительное превращение — это магия, — добавил Ганнер. — Но им нужна кровь того, кто способен на полноценную трансформацию, чтобы её использовать.

— Чудесно, — буркнул я. Только этого мне не хватало. — Что еще ты нашел, Док?

— Я всё еще пытаюсь собрать части мозаики, — признался тот. — В её системе нет наркотиков для ликанов, что хорошо, но в её крови содержатся те же элементы, что и в корме, который вы привезли с мельницы Дельта.

— Какие именно? — спросил Хантер.

— Есть очень мало вещей, способных влиять на оборотней, — просветил нас Док. — Серебро — одна из них. Мы не знаем почему, но оно вызывает мощный гистаминовый эффект, который быстро отключает наши системы. Чем чище серебро, тем быстрее смерть. То же самое касается некоторых растений. Аконит, например — именно его я нашел в корме и в анализах крови Фрейи.

— Как это на неё влияет?

— Зависит от дозы. Для большинства оборотней аконит действует так же, как оксибутират на людей. Это седативное средство, и в определенных дозировках его можно использовать как инструмент манипуляции.

— И эта дрянь была в гребаном корме? — прорычал Свитзерленд, поморщившись.

— Да, только в более высоких дозах, что вызывает тяжелое состояние у людей и дикую агрессию у большинства оборотней.

— У большинства? — уточнил я.

— Альфа-волки более восприимчивы к побочным эффектам аконита, чем беты, — объяснил он. — Он разгоняет пульс, затуманивает разум и, в сочетании с другими элементами, которые я нашел в корме, превращает альфу в бешеного зверя.

— Большинство жертв, которые взбесились, были альфами, — согласился Брузер. — Те, кто нет, вероятно, имели меньше альфа-генов.

— Может ли аконит подавлять инстинкты волка? — спросил Хантер.

— Да, — подтвердил Док. — На самом деле, я почти уверен, что именно в этом и заключалась цель подмешивания его в корм.

— Но зачем класть столько, чтобы превращать альф в бешеных?

— Потому что у альф со временем больше шансов выработать иммунитет к акониту, чем у бет, — ответил Док.

— Если у Фрейи генетика альфы, разве она не должна была одичать? — вопросов становилось слишком много, а ответов не хватало. Стоило ответить на один, как на его месте тут же возникал другой.

— Количество аконита в её крови было гораздо меньше, чем в корме, — констатировал Док. — Она бы преодолела его действие через несколько лет, если уже этого не сделала.

Хантер глубоко выдохнул, его глаза подернулись дымкой, он словно смотрел куда-то вдаль.