Книга Объект их охоты, страница 31 – Джо Макколл

Высокий, мускулистый, покрытый татуировками и шрамами. Волевая челюсть плотно сжата, синие глаза прикованы ко мне. Они были твердыми, как сталь, и полными какой-то скорбной глубины. Он смотрел на меня сверху вниз, шагая вглубь комнаты; его тяжелые сапоги гулко стучали по бетону. Воплощение греха и секса. Падший ангел, чья душа — чернее ночи.

Моя волчица под кожей забеспокоилась; я чувствовала, как она мечется в моем сознании. Она узнала этого человека.

Перевоплотись. Слово эхом отозвалось в голове, вороша воспоминания. Он был там. У Грэнни. Моя волчица ощутила всю мощь его приказа, когда он потребовал, чтобы мы вернули себе человеческий облик.

Почему мы не послушались? Его голос обладал всей силой альфы, но моя волчица отмахнулась от него, словно это была лишь вежливая просьба.

Его глаза цвета ледяной тундры метнулись к доктору, и он коротко кивнул на дверь. Безмолвный приказ. Доктор кивнул в ответ, бросил на меня прощальный взгляд и вышел. Дверь захлопнулась, оставив меня в холодной бетонной коробке наедине с двумя мужчинами: один смотрел на меня так, будто я была центром его вселенной, а второй, вероятно, хотел перегрызть мне горло.

— Фрейя Морган, двадцать один год. Никаких записей о рождении. Ни номера социального страхования, ни кредитных карт, ни даже работы. Ты словно призрак.

— Вулф, — предостерегающе произнес Хантер низким голосом. Он что, защищал меня от собственного альфы? Но зачем? Он меня знать не знает, и для него я вполне могла быть той, кто напал на Грэнни.

— Если я призрак, откуда ты знаешь моё имя? — спросила я. — Грэнни — единственная, кто его знал, и я сомневаюсь, что она тебе рассказала.

Вулф усмехнулся.

— Птичка на хвосте принесла, — съязвил он.

— Тебе стоит завести птиц получше, — парировала я. — Эти никуда не годятся, раз это всё, что они смогли раскопать.

Его ухмылка стала шире. Так улыбается человек, который знает тайну и из последних сил удерживается от бахвальства. Впрочем, я не сомневалась, что он еще позлорадствует. Он выглядел как тип, который будет вечно попрекать тебя чем-то подобным.

— Думаешь, я узнал только твоё имя? — спросил он. — Мэри Беннетт. Лия Моретти. Сьюзан Клоу. Хейли Дорчестер. Этих имен тебе достаточно?

— Откуда… откуда ты их знаешь? — выдохнула я, сердце заколотилось в груди. В памяти снова всплыли их крики. Мольбы. Просьбы.

— Оттуда же, откуда и твоё, — он выудил из заднего кармана папку — она была скручена в трубочку, как старая газета, которой бьют мух. Он швырнул её мне на колени. Фотографии высыпались, являя мне улыбающиеся лица моей стаи. Дрожащей рукой я подобрала их, касаясь пальцами каждого лица. Они выглядели такими счастливыми от того, что их «выбрали». Они верили, что удача улыбнулась им, что они принесут честь стае и Высшему Совету.

Вместо этого их пустили на убой.

Мои щеки стали мокрыми — слезы снова покатились из глаз. Сколько еще таких женщин изнасиловали и принесли в жертву? И ради чего? Ради вечной молодости? Я размышляла об этом уже какое-то время. В Хейвене мой разум стал проясняться. Туман, в котором я жила всю свою жизнь, рассеялся, и я начала задаваться вопросом: в чем истинная цель? Должно быть что-то большее, чем просто ритуал омоложения. Почему именно мы? Почему они выбрали всего пятерых, и почему именно нас? В нас должно было быть что-то особенное. Это не могло быть случайностью. Что такого было в нас пятерых, что делало нас подходящими для ритуала? Во мне не было ничего примечательного. Почему они выбрали меня? Почему выбрали Сьюзан?