Книга Княжна Разумовская. Спасти Императора, страница 71 – Виктория Богачева

Он замолчал, и в комнате на миг повисла тишина. Я не могла не заметить, как его рука дрогнула, сжимая подлокотник.

Наверное, в тот момент мне стало по-настоящему страшно.

Но потом я моргнула, а когда открыла глаза, князь Хованский уже стоял в дверях. Спокойный и собранный. Привычный.

Мы спустились на первый этаж, и первым, кого я заметила, был высокий, крепкий мужчина в темно-синем, практически черном мундире с золотыми генеральскими эполетами и золотыми же аксельбантами.

— Ваше Высокопревосходительство, — князь Хованский остановился напротив него, приставил левую ногу к правой и коротко склонил голову.

— А, Георгий Александрович, — Альбединский прищурился и кивнул. — Да-да, мне говорили, что вы тут будете. Тем лучше. Государь направил меня, чтобы опечатать кабинет несчастного князя Разумовского и изъять все бумаги.

Тут как раз в холле показалось несколько мужчин в темных мундирах, которые несли в руках папки, сундучки для документов, какие-то книги, исписанные обрывки листков...

Я обернулась на Киру Кирилловну: ее глаза были широко раскрыты, губы плотно сжаты. На генерал-адъютанта она старалась и вовсе не смотреть.

— А, графиня Пален, — а вот он был совсем не прочь поговорить. Сделав вид, что не ожидал встретить нас в нашем собственном доме, он прошел мимо хмурого князя Хованского и остановился рядом с нами. — Графиня, княжна, вы даже не можете представить, насколько я опечален...

Он говорил и говорил, а я смотрела на князя Хованского, который мрачнел на глазах. За его спиной незнакомые мужчины продолжали выносить вещи из кабинета отца.

— ... жаль, яблочко от яблони оказалось с червоточиной.

Я вернулась к разговору, услышав притворные вздыхания генерал-адъютанта. Его темно-серые глаза всматривались в лицо графини с каким-то извращенным, внимательным интересом. Ему словно доставляло удовольствие рассказывать ей о том, каким негодным человеком оказался Серж.

— Слухи поползли ужасные, уже в двух столицах... — он сочувственно покачал головой. — Ваш арест, княжна, конечно, недопустимая ошибка. Но ведь людская молва, она как круги по воде. Коли началась, остановить будет уже невозможно.

На щеках вспыхнул румянец, и я хотела поднять голову, чтобы посмотреть Альбединскому в глаза, но почувствовала жесткую хватку Киры Кирилловны на запястье. Она стояла, идеально выпрямившись и сжав губы в тонкую нитку. И молча слушала этот не прекращавшийся поток ядовитой, притворной доброты.

И лишь уже гораздо позже, когда генерал-адъютант, наконец, покинул наш особняк, забрав с собой половину отцовского кабинета, Кира Кирилловна заговорила.

— Ужасный, страшный человек. Как же он рад. Ненавидел твоего отца всю свою жизнь и теперь торжествует.

Глава 27.

— Мы могли бы попытаться попасть к Императору.

Кира Кирилловна с жалобным дребезжанием ударила чашкой о блюдце и подняла на меня ошеломленный взгляд.

Я пожала плечами.

Что мы теряем?..

Мы завтракали с ней вдвоем, и это было непривычно. Сидеть за огромным столом без Сержа и отца. Я и сама не заметила, как обжилась здесь. Как стала воспринимать вещи, которые пугали меня еще несколько недель назад, в качестве нормальных и обыденных. Конечно, я не тосковала по чокнутому братцу, чей поступок мог уничтожить нас всех. Но, быть может, даже наши с ним препирательства лучше, чем эта вязкая, глухая тишина, в которой я тонула.