Книга Княжна Разумовская. Спасти Императора, страница 160 – Виктория Богачева

Потом они все-таки сбежали. Ускользнули еще до полонеза, оговорившись здоровьем княгини. Разумеется, поверил в это немногие, ведь Варвара сияла и сверкала весь вечер, но она родила третьего ребенка всего лишь шесть месяцев назад, и потому сослаться на плохое самочувствие было весьма уместно.

Никто ничего не спросил и не сказал.

В поездку в Петербург они взяли детей с собой, хотя никто из окружения так бы не поступил. Еще одна экстравагантная особенность его жены, с который Георгий смирился. Точно так же, как она мирилась с его отлучками из дома, затяжными поездками по стране и круглосуточной службой.

Когда они вернулись в небольшой дом, который заняли на время пребывания в Петербурге, первым делом Варвара прошла в детскую. Ольга, их старшая дочь, и Кирилл, старший сын, спали вместе в одной комнате, маленькие шестимесячный Саша ночевал под присмотром няни.

Варвара остановилась в дверях, смотря на детей. Орден и платье тускло поблескивали в свете, пробивавшемся через окно. Оленька родилась спустя ровно девять месяцев и одну неделю после венчания, и близкие друзья еще долго подтрунивали над Георгием, который, ошалев от счастья, даже не обращал на шутки внимания. С разницей в полтора года после сестры у них появился Кирилл.

И вот буквально несколько месяцев назад, когда оба уже думали, что детей у них больше не будет, родился Александр Георгиевич.

— Нам нужна еще одна девочка, для равенства, — князь бесшумно подошел к жене со спины и обнял ее, переплетя в замок руки у нее на животе.

Варвара одновременно улыбнулась, закатила глаза и покачала головой. Чувствуя тепло его рук и едва сдерживая смех, она ответила.

— Никак не могу, на осень назначено открытие первых Высших курсов.

Муж мягко усмехнулся ей в шею, и у нее по рукам побежали знакомые мурашки.

— Откроют уж как-нибудь без тебя, — сварливо пробормотал он и утянул Варвару в коридор. — Идем, дети мирно спят, нет повода для волнения.

Рациональность и присущая ей сдержанность полностью покидали княгиню, когда речь заходила о детях. Впрочем, Георгий находил это даже забавным. Влюбленный в свою жену мужчина на многие вещи смотрел чуть затуманенным взором.

Князь Хованский давно себе в этом признался: он не объективен, когда дело касалось Варвары. Не объективен и опьянен, как и в самый первый год их совместной жизни. Ну, и пусть. Никто в здравом уме не решился бы в открытую упрекнуть его в слишком откровенном проявлении чувств, никто не осмелился бы шептаться за спиной. Однажды он уже вызвал обидчика своей тогда еще невесты на дуэль и не дрогнул бы сделать это вновь.

А уж после протекции от самого Императора и молниеносном восстановлении на службе, последовавшем за нелепой и ошибочной отставкой, в обоих столицах поняли, что связываться с князем Хованским не стоит.

Та давняя история с покушением наделала немало шуму и привела к немалым изменениям. Во всём. Даже в тех вещах, на которые сначала бы никто не подумал. И вот, как следствие, спустя десять лет Александр II решил принять первую для Империи Конституцию.

Утром, к своему неудовольствию, князь Хованский проснулся в одиночестве. Левая сторона кровати была еще теплой, но уже пустой. Накинув халат, он отправился разыскивать жену, которая от него ускользнула. Много времени поиски не заняли: Варвара обнаружилась в детской. Вместе с Ольгой и Кириллом она рассматривала полученный из рук Императрицы орден.