Книга Княжна Разумовская. Спасти Императора, страница 13 – Виктория Богачева

Не знаю, какая злая сила заставила меня резко вскинуть голову. Князь говорил со мной, но на меня больше не смотрел. Его взгляд скользил по убранству гостиной, по глубоким креслам и камину, по обтянутым шелком стенам, по изящным украшениям. Мог бы — и вовсе отвернулся бы от меня и общался бы со стеной, но, верно, не позволяли правила приличия.

Внутри же меня стыд и смущение сменились гневом. В секунду я позабыла, как сама корила прежнюю Варвару за дурное, вздорное поведение. Думала, что она обидела хорошего человека…

Тихая и покорная пойду под венец?!

Кем он меня считает?! Овцой на заклании?! Куклой?! Игрушкой?!

Я прищурилась, покатав на языке его презрительные, хлесткие слова.

Сохранит помолвку, чтобы избежать позора и гнева Императора?

Вот, стало быть, как.

Одолжение мне сделал? Считает, что оказывает великую милость, а внимания проявляет меньше, чем к уродской статуэтке на старинном сервизе?!

И такая раненая гордость взыграла во мне! Эмоции захлестнули с головой, злость застлала глаза.

Неудивительно, что Варвара пыталась задеть этого ледяного, надменного, черствого чурбана!

— Благодарю, князь, но ваша милость мне не нужна, — проговорила я так холодно, как только могла. — Мы не любим друг друга, к чему все остальное? Я освобождаю вас от слова. Вы ничего мне не должны.

И я шагнула назад, скрестив на груди руки в защитном жесте.

Его презрение и холодность укололи меня гораздо сильнее, чем я ожидала.

Он посмотрел на меня взглядом, от которого все внутренности скрутились в тугой узел. Я затрепетала и закусила изнутри щеки, чтобы сохранить остатки самообладания. В его глазах была и злость, и насмешка, и усталость, и … затаенная боль? … и тоска, которую он тщательно скрывал на самой глубине?..

— К чему эта сентиментальность, княжна? Не припоминаю, чтобы вы были к ней склонны. Так не нужно меня разочаровывать сейчас. Любви промеж нами нет, тут вы правы, и слава Богу! Было бы куда хуже, коли б кто-то из нас был влюблен. Но мое слово — кремень, и не вам освобождать меня от него. Мы поженимся, и все на этом.

Его сухость, его бездушность, его каменная чёрствость окатили меня ледяной водой.

Как я могла, пусть даже и на минуточку, любоваться им?! Как он мог показаться мне симпатичным? Теперь я смотрела на него и не видела ничего, кроме застывших, мрачных глаз и жесткого выражения лица.

Какое он имел право так говорить со мной?!

Что бы тогда ни наговорила ему Варвара, очевидно, не так уж страшны были ее слова и поступки, раз князь решил не разрывать помолвку. Она не совершила ничего, что уронило ее честь, ее достоинство в глазах света, иначе никогда бы благородный мужчина не решился взять ее в жены.

А следовательно, князь Хованский не имел решительно никаких прав так вести себя со мной! Словно я презренная муха!

Жестокий, бессердечный человек.

Верно, кровь прилила к щекам, и я покраснела. В его взгляде что-то дрогнуло на краткое мгновение, но он моргнул и вновь превратился в каменную статую.

Голова закружилась: сказалось и волнение, и распиравшая меня злость, и проклятый корсет, мешавший дышать. Я приложила ладонь к груди, мечтая вдохнуть полной грудью, неловко ступила назад и подвернула ногу. Но не упала, лишь оступилась и коснулась ковра одним коленом.

Краем глаза я уловила движение перед собой: не без промедления князь подошел ко мне и нехотя — я была уверена! — протянул ладонь.