Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 177 – Виктория Богачева

Повисла неловкая тишина. Я смотрела на Лебедева, не понимая, чего он добивался. Что я стану жаловаться на судьбу? Ему? Что начну возмущаться и ругать Белкина, который украл мой метод, мои знания? Некого было винить, это я, как дурочка, обрадовалась единственному приветливому лицу и все разболтала доценту. Что же. Украденный интеллектуальный труд — последняя из моих бед в длинном списке.

— Алексей Николаевич пришел ко мне, чтобы получить рецензию для журнала перед публикацией. Он намерен посвятить ряд статей новому методу, — молчать и переглядываться Лебедеву надоело первому, и он заговорил.

— Счастлива за него, — я скривила губы.

— Скажите, Ольга Павловна, это правда, что говорят? Что князь Мещерин... — профессор замялся, не найдя подходящих слов.

Я устало вздохнула и энергично растерла ладонями лицо, попутно бросив взгляд на часы. Александр задерживался на службе, но уже вскоре должен был заглянуть на ужин. Хотелось бы выпроводить Лебедева до его прихода, тем более цель его визита по-прежнему оставалась неясной.

— Сергей Федорович, если вы пришли, чтобы что-то у меня узнать, то, боюсь, лишь напрасно потратили время.

Чуть склонив голову набок, Лебедев странно на меня посмотрел.

— Да нет, Ольга Павловна, я пришел повиниться. И принести свои извинения за то, как обошлись с вами в университете.

Моргнув несколько раз, я уставилась на него, не веря услышанному. Могли ли на фоне всех переживаний у меня развиться галлюцинации?..

— Что же вы глядите, как будто приведение повстречали? — как-то грустно пошутил профессор. — Я, конечно, обошелся с вами несправедливо, даже непорядочно, но все же не лишен совести, чтобы это признать.

— Признаться, я весьма удивлена, — стряхнув оторопь, выговорила я, наконец. — От кого не ожидала подобного услышать, так это от вас.

Прозвучало, наверное, грубо. Ну, что же. Лебедев заслужил.

Он и сам это понимал, потому что вновь усмехнулся, не выказав ни малейшей обиды.

— Так скажем, случай с князем Мещериным на многое помог мне взглянуть иначе.

— Вот как? — я изогнула бровь. — Что же, Сергей Федорович, к чему помнить былые обиды? Вместе нам с вами не работать больше, а зла на вас я никакого не держу.

— Статью доцента Белкина я отклонил, — сказал он, выслушав меня. — Ни в один приличный журнал ее не возьмет. А наработки решил вернуть вам — ваш труд, ваши знания. Так что оставьте их себе, — и подбородком указал на стопку листов.

Если бы я находилась в XXI веке, непременно начала бы подозревать, что стала невольной участницей розыгрыша, а все происходящее снимают на скрытую камеру. Вновь и вновь я всматривалась в лицо Лебедева, словно надеялась отыскать в его выражении или во взгляде ответы. Говорил ли он искренне? Или же пытался чего-то добиться для себя?

— Мы все ошибаемся, Ольга Павловна, — вновь заговорил Лебедев, потому что я молчала.

Ему по-настоящему удалось удивить меня, из головы вылетели все слова. Но и это был еще не конец.

— А что насчет преподавания, так ведь коли закрывается одна дверь, непременно открывается другая. Я знаю, что в Первопрестольной нынче обсуждают открытие еще одних Высших курсов для женщин, на пожертвования частных меценатов. Мог бы предоставить вам рекомендацию.

— Зачем вам это, Сергей Федорович? — я покачала головой. — Не могли же вы за несколько недель так сильно переосмыслить то, на чем стояли всю жизнь?