Книга Змеиная любовь (сборник), страница 28 – Таис Буше

Это низко, так использовать свою силу.

— А потом я проснулась в спальне, совершенно не понимая, как там оказалась. После того фуршета я не видела нага, не получала от него никаких писем или знаков внимания, но когда он прилетал на Канисиан, ночи я проводила точно с ним.

Финарэль старалась отключить эмоции, сейчас графине нужна была не «жилетка», а советчица, поэтому нужно было проанализировать ситуацию со всех сторон.

— Пресветлая Деантиль, а что-нибудь странное или непонятное вы за Хассом замечали, когда были в сознании? — последние слова Финарэль пробормотала под нос, боясь говорить их слишком громко. Случай был из ряда вон, а «жертва обстоятельств» — слишком высокопоставленным лицом. Да, графине Леутт было не впервой заниматься личными вопросами первых лиц королевства, но Фессет не принцесса Арэль. Деантиль — зрелая личность, одна из немногих канисианок, обладающих властью. Такие ошибок не прощали.

— Для меня все это, — тут она развела руками, пряча за жестом смущающие слова, — странно. Я никогда не испытывала ничего подобного: ни гипноз, ни столь изощренную интимную игру. Признаюсь, что это сводит меня с ума. — Она поправила правой рукой волосы, и Финарэль увидела браслет — тонкую цепочку из черного нагского золота. Она блеснула в свете настольной лампы тонкой красной нитью и в момент потухла, когда Деантиль опустила руку, снова становясь почти черной.

— Ваша рука... Откуда у вас этот браслет? — Финарэль глазам своим не поверила — браслет, что дарят только своим кобрам в знак вечного почитания и служения. Вспомнились слова Сошарра, когда тот надевал такой же на ее щиколотку — «он черен, как их хвост, и кровав, как их натура».

Деантиль провела пальцами по тонкому браслету, пытаясь вспомнить, но, видимо, разум в тот момент был затуманен.

— Я не помню точно, когда обнаружила его на запястье, но у меня никогда не возникало желания снять его.

— Это символ вечного служения, Деантиль. Возможно, у Хасса иные планы, нежели, чем мы предположили, но выбранную стратегию оно не отменяет. Наоборот, вы заставите его играть в открытую.

Графиня Фессет была явно ошарашена, но все равно заупрямилась:

— Позвольте, Финарэль, но я отказываюсь от этого фарса с обольщением. Как это может помочь мне?!

Без труда в этом ответе читалась неуверенность в себе именно того сорта, когда девичьи установки довлеют над реальным положением дел. А дела у графини обстояли прекрасно: любая канисианка мечтала иметь в роду хоть капельку крови Лунных, наследуя немного той волшебной ауры, которой были окружены нежные дочери этого древнего рода.

Но еще Финарэль прекрасно знала, что ничто приземленное им не чуждо. А что может быть слаще маленькой мести хитрому нагу?

Ничего.

— Неужели вы не хотите заставить его хоть немного приревновать вас? — тонко манипулировала Финарэль. — Вы же знаете и без меня, насколько обольстительны Лунные по своей природе. Вам совершенно ничего не нужно «играть». Просто будьте собой, наденьте жемчуг и традиционную тунику с запахом. И все. Любой наг ваш.

Глаза Деантиль вспыхнули вызовом, и она лукаво улыбнулась Финарэль, связывая их негласным договором, а та была и рада. Уж больно ей хотелось вывести Веретеницу на свет.

Только тогда ни она, ни Деантиль не подозревали, насколько ошиблись в расчетах по поводу масштабов ревности.