Книга Хэллоуин не по плану, или Миллион золотых за голову ведьмы 2, страница 9 – Мария Ерова

Когда дверь в «квартиру» — как называл это странное, слишком маленькое для её потребностей, жильё Роман, открылась, парень замялся на пороге, явно не собираясь проходить внутрь. Хотя по его глазам Роксолана видела, что он вовсе не прочь сделать это.

— Ну, мне, пожалуй, пора, — с грустью в голосе произнёс он. — Тебе нужно отдохнуть и привести себя в порядок…

Это он так намекал или открытым текстом выдавал, что всё ещё ждёт приглашения по эту сторону порога? В любом случае это было неважно. Роксолана в любом теле могла изобразить святую невинность, ничего не понимающую в этом грешном и таком запутанном мире. А потому, мило похлопав пушистыми тёмными ресничками, она мило улыбнулась и произнесла:

— Да, пожалуй, ты прав. Спасибо за всё…

И уже намеревалась закрыть за парнем дверь, когда тот мягко придержал её.

— Алин, я тут подумал… — начал он, как все влюблённые, издалека — с соплежеванием и томными вздохами. — Может быть, как-нибудь, попробуем ещё раз?

«А что, уже что-то было?» — едва не вырвалось у Роксоланы, которой теперь следовало откликаться на другое имя — «Алина», чтобы не вызвать особых подозрений. Но она вовремя сдержалась.

— Прости, что? — и вновь её ресницы запорхали, как бабочки, кружащиеся над лугом цветов.

— Да, да, ты права, — Роман, горько усмехнувшись, вновь развернулся к выходу, но снова спохватился. — Ты всё равно звони… Если вдруг чего понадобится. Или всё же решишь показаться врачу…

— В чего звонить? В колокола? — искренне удивилась Роксолана.

Парень, на миг замерев, вдруг весело рассмеялся.

— А ты шутница! Я раньше не замечал…

Сама же девушка, так ничего и не поняв, скромно поддержала его смех, а после всё же настойчиво закрыла перед ухажёром Алины дверь, наконец оставшись наедине с самой собой. Ей нужно было время, чтобы отдохнуть и разобраться во всём этом. А ещё поесть. И понять, как жить дальше.

(Алина в теле Роксоланы)

Наконец, рогатый красавчик (теперь козлом его назвать даже язык не поворачивался), оставил меня одну, дабы я немного осмотрелась в своих новых покоях. Апартаменты, без сомнения, были шикарными, вот только вид из окна по-прежнему не радовал. Оно и понятно, может быть, настоящей Роксолане и нравилось поутру или на закате, попивая кофе, взирать свысока на древние могилы. Но я была не она. И все эти философские раздумья о вечности я предпочитала просто игнорировать.

Поэтому, с содроганием и даже некоторым ужасом посмотрев на подобный пейзаж, я вновь задёрнула шторы, чтобы успокоить слегка взбудораженное сознание. И пошла обследовать свой «новый дом».

Постепенно, по мере изучения пространства, я с удивлением ловила себя на мысли, что моё первоначальное отторжение тает, словно утренний туман над злополучным кладбищем за окном. Апартаменты, в которых мне предстояло обитать, начинали мне нравиться — противовесом этой зарождающейся симпатии служил лишь леденящий душу вид из окна, о котором я только что упоминала, но с этим можно было смириться. Здесь, в этих стенах, практичная планировка удивительным образом сочеталась с роскошью, о которой в моей прошлой, обыденной жизни, я не смела и мечтать.

Мой взгляд скользил по удивительным деталям: громадная, возвышающаяся подобно трону кровать с резным балдахином, напоминала скорее оперную сцену, где можно было бы отыграть целую трагедию со всеми перипетиями, прежде чем удастся погрузиться в сон или придаться более приятному времяпрепровождению. Гардеробная комната, вернее, целый зал, напоминавший лабиринт, сулил такие глубины, что заблудиться в них и выйти лишь к следующему Полнолунию казалось не шуткой, а вполне реальной перспективой. Интересно, сколько скелетов было здесь запрятано? От собственной мысленной шутки меня внезапно передёрнуло, потому что, на самом деле, эта шутка могла быть настоящей истиной.