Книга Поиграем?, страница 49 – Кая Андерсон

Сделав несколько широких шагов, он пересек помещение, взяв с ближайшего стола новый стакан с виски, не обращая внимания на чуть кровоточащую руку. Дерьмо. Искоса взглянув на уже совсем близко стоящую Скардино, он решил, что раз она такая потаскуха, то пусть и у неё вечер будет такой же отстой как и у него.

— Что Скардино, смотрю чудно проводишь вечер? — ядовито бросил он, подойдя к девушке.

— Ага, сдохну сейчас от восторга, — выплюнула Аннабель. От неё исходили такие же осязаемые волны злости, как и от него самого. Неожиданно. Но да ладно.

— На все письма фанатов ответила? — ехидно проговорил Аррингтон, проведя языком по зубам. Идиотская акция. Идиотская задумка. И сами они тоже идиоты. К народу они близки и всегда доступны, как же. Хотя да. Доступны они явно всем и всегда.

— А что, переживаешь, что твое где-то затерялось? — сквозь зубы улыбнулась Аннабель.

— Если бы я что-то хотел узнать у вашего поганого семейства, я бы спросил сам, — хмыкнул Рэн, — Мне для этого конверт покупать не надо.

— Ты для этого подошел? — изогнула Скардино бровь, — Даже если «да», то проваливай, без тебя козла тошно. Мне ваших мерзких рож и так в переизбытке.

— Не пробовала ноги перед всеми подряд не раздвигать? Может менее тошно будет, — усмехнулся Аррингтон, выпив свой виски.

— Рот свой закрой, урод, — сверкнула газами Аннабель. Фразой буквально задела ее за живое. Так она и знала, что он еще припомнит ей ее ошибку.

— А что такое? — хмыкнул Рэн, — Правда колется, да?

— Да я пьяная была, ясно? — бросила Скардино. — Была бы хоть немного трезвая, проблевалась бы еще, как только ты ко мне прикоснулся.

— Я здесь вообще причем, дрянь изворотливая? — напряженно пошевелил челюстью Рэн. Можно подумать она не поняла, что именно он ввиду имел. Дурочку стоит строит. — Я про твоего более старого и менее стройного ухажера. Что, настолько у вас там проблемы с количеством избирателей, что натурой решили брать? Так ты хоть пожалей себя, за два месяца сотрешь всё так всех уговаривать. — выплеснул он все, что у него скопилось за этот паршивый вечер. Что он один в этом вариться должен? Пусть хоть кому то будет также до омерзения отвратительно на этом гадком приеме.

— Да… Да пошел ты. — отрывисто выдохнула Аннабель, устремив на него застывший взгляд больших, насыщенно бирюзовых глаз. Ей резко стало нечего сказать. Слова закончились вместе с воздухом. Он просто взял и ножом засадил в центр самого больного. Она дешевка, которой все могут пользоваться. Да, пока это неправда. Но и не за горами. — Пошел… ты, — сглотнув подступивший ком, повторила она, спешно вытерев выкатившуюся слезу и зашагала прочь. Аррингтон за секунду остался в одиночестве. Правда от того, что он изгадил вечер кому то еще, лучше лично ему не стало. Обиделась еще, посмотрите на неё. Зарыдала актриса. Можно подумать он не правду сказал. Сучка. Просто дрянная сучка, пудрящая всем мозги одними своими огромными глазенками. Может не стараться. Она его своими ужимками и приёмами не проймет. Пусть оставит это для старых и сентиментальных мужиков, на случай если перестанут давать что надо. Какой же отвратительный этот вечер, — уже в сотый раз подумал он. Как и его жизнь уже целую неделю, в принципе. Все через задницу. Нужно было срочно наладить всё, что упало с ног на голову. Это просто невозможно. Он выбрал отвратительный момент, чтобы начать перестройку своей жизни. Ни в месяцы выборов, ни тогда, когда им нужна победа, и он должен из кожи вон лезть, чтобы обеспечить эту победу вместе с остальными. А он вместо этого ни с бошкой, ни с членом договориться не может. Привет пубертат. Давно не виделись.