Книга Поиграем?, страница 240 – Кая Андерсон

— Только не пойму это ты так возмужал или тебе пришлась к лицу доброта, — улыбнулась Софа, поправив складки ткани на его плечах.

— Доброта? — усмехнулся Рэн. Вот уж никогда в жизни он не слышал этого чудного комплимента в свой адрес. Кучу разных от красоты и до высокого интеллекта. Но доброта впервые. Он и сам никогда не считал себя добрым человеком. С чего бы, если это не так?

— Ну, да наверно, я не так выразилась, — качнула головой миссис Аррингтон, — Ты всегда был добрым мальчиком, но в этот раз ты как будто более счастливый. Тебе очень идет не быть такой холодной снежинкой.

— Вы явно преувеличиваете некоторые мои качества характера, — посмеялся Рэн, услышав ее слова. Для Софы он всегда был гораздо более добрым и милым, чем есть на самом деле. Он и сам не знал почему.

— Ты такой самокритичный, — посмеялась в ответ Софа, — Киллиан вот за радость принимает все комплименты, а иногда даже утверждает, что ему не хватило.

— Ну, это же Киллиан. — усмехнулся Аррингтон, закрывая дверь своей комнаты на ключ. Он абсолютно не удивлен. — Избаловали вы его совсем.

Он что-то не припомнит, что бы мать хоть раз в жизни делала ему комплименты или хвалила. Да о чем речь. Хотя бы просто смотрела без презрения или недовольства.

— А кто его еще будет в жизни баловать, если ни я? — посмеялась миссис Аррингтон, — Тем более он у меня такое солнышко, что это просто. Я бы с удовольствием баловала и еще кого-то, но не сложилось, — грустно качнула она головой. — Много детей это счастье.

— Моя мать не согласилась бы с вами, — хмыкнул Рэн. Тут кто-то и двоих то еле выносит.

— Она наверняка любит вас, — широко улыбнулась Софа, вновь поправив косой рукав черной кофты. Не смогла удержаться, — Просто… просто возможно не ценит того, что вы достались ей так просто.

— Зато у вас теперь есть внук, — сменил весьма болезненную для женщины тему Аррингтон. Ему было жаль, что он ничем не может помочь ей. И не особенно понятно распределение благ в этом мире между хорошими людьми и не очень. Довольно несправедливо. В любом случае, эта женщина была ему гораздо ближе матери, как ни крути.

— Да, — сразу же оживилась Софа, радостно улыбнувшись. — И спасибо тебе за это огромное, — протянула она, расставив руки для объятий. — Киллиан все рассказал мне.

— Кто бы сомневался, — покачал Рэн головой, позволив обнять себя и обняв в ответ. И почему он вот уже дважды не удивлен? Нерадивый кузен мог и сказать, что это его девица рассказала ему о сыне.

— О, и передавай спасибо своей девушке, — шепотом добавила миссис Аррингтон, погладив парня по щеке, отстранившись.

— Кому простите? — удивленно переспросил он. А вот это, правда, удивило. Нечасто его можно так застать врасплох.

— Совсем-совсем никому, потому что это тайна, — приложила Софа палец, к губам подмигнув ему, — И замажь обязательно чем-то свой засос, — ткнула она пальцем в идентичное место на своей шее. Аррингтон чуть прищурился, качнув головой. Пока его мозг пусть и очень быстро, но все же изумленно, обрабатывал все информацию, женщина уже, как ни в чем не бывало, упорхнула, похлопав по его плечу. Что это только что произошло? Ему показалось? Или послышалось, может? Или он все-таки правильно истолковал тот факт, что родители Киллиана в курсе, что он спит со Скардино. Мать твою, Киллиан, — проскочила в голове уже следующая мысль, и он закатил глаза. Что интересно из слов «никому не говори» этой кудрявой головенке было не понятно? может он тогда и его матери сразу все рассказал? Ну, чтобы наверняка? Хоть предупредил бы, чтобы он хоть знал, когда ему от выстрела дробовика уклоняться нужно. К слову, после того как Аннабель поведала ему историю бурной молодости его отца, стало чуть понятней, откуда у Маргарет такая необузданная, бескрайняя и ничем не обоснованная, ненависть и злоба к Алисе. Теперь понятно. Банально, не поделили мужика. Шумно выдохнув, Рэн повернулся на 180 градусов. Долгожданный прием пищи откладывается. Сначала он зайдет к любимому кузену. Зайдет и спросит, что за херня. И нужно все же замазать засос, — усмехнулся он своей же мысли, проведя пальцами по шее. Странно. Он его даже не заметил. Точнее заметил. Но не обратил внимания, настолько они стали для него обычными. Добредя до заветной двери он, не утруждаясь стуком, широко распахнул ее, заходя внутрь, тут же остановившись. Бровь сама по себе поднялась вверх. Руки сложились на груди. И вот уже трижды мать его — «Почему он не удивлен?» Холодный взгляд упал на брата, что все еще пытался держать за талию Мию, которая в свою очередь молниеносно отошла от него прерывая поцелуй. Скрестила руки за поясницей, отведя взгляд к окну. Киллиан же даже повернулся к нему не сразу, а когда повернулся, лишь презентовал свою наглую обольстительную улыбочку и ямочки, от которых наверняка дамы сходили с ума. Какая жалость, что на него это мало действует.