Книга Поиграем?, страница 22 – Кая Андерсон

— Не хватает чего то, — почесал Скардино щеку, о немного взлохмаченную от ветра макушку волос.

— Это да. — еще шире улыбнулась Аннабель, чуть вытягивая губы издавая звук похожий на воркование. Свистящий ветер понемногу продолжал набирать обороты. Вместе с тем скрывая за собой звук трепыхающихся крыльев, что приближались к одинокому автомобилю сразу из нескольких уголков. Десяток красивых, серых голубей кружили над баннером, активно чирикая и воркуя о чем то своём. Аннабель тоже не останавливалась, нашептывая свои скромные просьбы верным союзникам, что уже приступили к ее выполнению.

— А так им больше идёт, — усмехнулся Дамиан, прикурив сигарету. Выдохнув дым в воздух, он чуть прищурившись, наблюдал как бледные аристократичные лица все больше покрывались птичьим пометом и зацепками. Весьма действенный и безобидный способ, испортить чью то рекламу. Ну кто же виноват, что птицы захотели в туалет именно здесь? Всё верно — никто.

— Еще бы, — хмыкнула Аннабель, — Давай присоединяйся. У меня плохо получается про много конкретных объектов просить.

— Все баннеры? Не подозрительно ли? — изогнул Дамиан бровь

— Да плевать. Пускай докажут что это мы, а не птичий массовый понос, — чуть поежилась Аннабель.

* * *

На улице потемнело рано. На дворе стояло лето, однако уже к семи вечера сумерки опустились на городские улицы, погружая их во мрак. Небо полностью заволокли серые, грозовые тучи. Дождь шел уже пару часов, то мелко морося, то расходясь до настоящего ливня. Дороги были пустынны, люди предпочитали отсидеться в непогоду дома. Рэн Аррингтон не был исключением. Однако, задержка в некоторых местах все же сыграла свою роль, поэтому до высокого забора поместья он добрался уже будучи насквозь мокрым. Убрав с глаз прилипшие черные пряди, он приложил массивных перстень к слепку на воротах, проходя внутрь. Несколько минут по мощенной дорожке, и он наконец скрылся от назойливых капель, проходя в теплый вестибюль.

— Добрый вечер Мистер Аррингтон, — через минуту показалась на лестнице кудрявая, темноволосая девушка, что держала в руках большое махровое полотенце.

— Добрый, — провел Рэн по лицу, стирая капли дождя, — Мать дома?

— Миссис Аррингтон вернулась двумя часами ранее, и очень искала вас и сэра Джеффри. — чуть поклонилась Мия, протянув руки с полотенцем.

— Когда он сэром успел стать? — усмехнулся Аррингтон, забирая теплую ткань, вытирая лицо и голову.

— Он сам приказал так обращаться к нему мистер Аррингтон, — пояснила служанка, — Ваша светлейшая матушка очень рассержена чем-то.

— Это не новость, — хмыкнул Рэн, отдавая полотенце обратно, резко уцепившись за ссадину на лице девушки, — Это что такое? — изогнул он бровь, повернув ее за подбородок к себе, лучше разглядывая красную отметину на скуле.

— Ваша светлейшее матушка очень чем-то рассержена. — лишь повторила Мия, опустив лицо, — Я могу идти?

— Ясно, — недовольно качнул головой Аррингтон, покосившись в коридор. — Иди.

Глубоко выдохнув и прислушавшись к тишине дома Рэн и сам постояв еще с минуту, двинулся к лестнице. Ничего страшного, подождет светлейшая матушка. Добравшись до своей комнаты, как обычно первым делом запер дверь, на ходу расстегивая мокрую, черную рубашку. Бросив ее на один из стульев, он подошел к окну, закрывая одну из створок, что от ветра неприятным грохотом била по подоконнику. День выдался не особо приятным. Весь день он по поручению родителей убил на то, чтобы слоняться по городским организациям и знакомиться с их руководителями, обещая им золотые горы в случае правильного выбора. Знал ли он, что половина из этого ложь? Естественно. Семья Аррингтон ни за что не стала бы настолько тратиться для обычного народа. Но на что не пойдешь ради голосов, которые потом ничего не смогут изменить следующие десять лет? На свои дела времени практически не оставалось. Поэтому, в излюбленный игорный дом он заглянул лишь на какой-то час, прекрасно зная, что примерно к этому времени родители будут ждать их с Джеффри на семейном ужине. От ужина он и правда бы не отказался. Особенно если вычеркнуть оттуда слово семейный. Стянув с себя остатки мокрой насквозь одежды, он подошел к шкафу, забирая оттуда свежие вещи. Накинув новую рубашку, он неспешно принялся застегивать пуговицы, зацепившись за отражение в зеркале. Позади него лежала одна из его любимых рубашек. Шелковая, стоила бешеных денег и банально нравилась ему. Нравилась, пока не стала больше походить на решето, а ни на элемент гардероба. Словно птицы поклевали. Хотя… ну да, поклевали.