Книга Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки, страница 49 – Леся Рысёнок

— А зачем взял тогда? — спросила, перелистывая странички и убеждаясь, что работа выполнена на совесть, и книга вернула свой первоначальный вид. Нашла еще пятнышко и принялась осторожно промакивать его тампоном.

Томас смутился.

— Хотел девочке одной помочь. Подумал, вдруг у нее получиться магию разбудить. Эта книга для тех, в ком сила только проявилась.

Вот теперь я обратила внимание на обложку.

Ну как обратила. Я, пока клеила, поняла что книга на местном, непонятном мне языке. Потом обнаружила, что некоторые слова я могу прочитать. Решила, что когда окажусь в безопасном месте, уделю своей грамотности самое пристальное внимание. Потому что была уверена, что умею читать, ведь документы, подтверждающие мою личность, и частично брачный договор я смогла понять.

Но с ними была другая история. Когда в банке оформляли вклад, управляющий отошел по делам, и в это время Даниель читал и разъяснял мне пункты договора, и под его диктовку я смогла понять написанное, потому и думала, что разумею грамоту. А тут как-то иначе вышло и глаз только отдельные слова выцепил. Как в книге ведьмы. Но там я специально старалась не читать, потому что хотим мы этого или нет, но когда видим текст, мы его проговариваем. То есть мышцы речевого аппарата совершают микродвижения. А я боялась какое-нибудь заклинание случайно произнести.

Развернула книгу к себе, сосредоточилась. “Основы магии для проявленных магов” — сложились символы в слова. Так это для меня как раз! Мне бы как раз основы и понять, как свои молнии в узде держать и не шандарахать ими всех подряд. Очень хочу познакомиться с семьей парня, у которого есть такие полезные книжки.

— Попадет тебе от родителей, что забрал ее из дома? — спросила, отдавая “пациентку”.

— Родители пропали, когда я еще маленьким был. Их ищут, но пока не нашли. Я с дедом живу сейчас, — с грустью поведал ребенок, поглаживая обложку томика.

— А раньше? — Я принялась перебирать испорченные листы бумаги, которые собрала с земли, и подумывала, не сшить ли из них тетрадь. — Можно я возьму их? — спросила у Томаса.

— Берите, все равно испорчены, — махнул он рукой. — Раньше я в приюте жил, То есть, муниципальном пансионе. Дед меня мог только на выходные забирать, у него была очень ответственная работа. Потом его отпустили, когда он магом перестал быть. Теперь я с ним живу и только на занятия в пансион хожу. И за это меня тоже не любят. Дед хотел меня в другой перевести, но его пособия не хватает на это, а работать он больше не может, глаза не видят почти. А что вы делаете, госпожа Катрин?

— Тетрадь. Не все ведь испортилось. Тут подрежем, тут подогнем, там склеем, здесь сошьем. Еще бы обложку из красивой цветной бумаги и отлично все получится.

— А я знаю, где красивую бумагу взять — в цветочной лавке! Только там денег попросят, — мальчишка обрадовался было и сразу сник.

— Я дам тебе монетку, сбегаешь, купишь? Если, конечно, не боишься меня со своим добром оставлять.

Он колебался, это было видно. Но потом любопытство пересилило, и Томас решительно кивнул.

— Выбери самую плотную, — протянула я ему деньги. — И яркую. Скорее всего, тетрадь для девочки получится.

Я обрезала то, что было измято и запачкано, и прикидывала, что можно выкроить из оставшихся кусочков. Некоторые листы просто соберу в тетрадь, а те, которые меньше, чем нужно, тоже можно вшить, но сложить их в конвертики-сюрпризы и склеить в гармошки-раскладушки. Так иногда делают девчонки в своих дневниках.