Книга Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки, страница 27 – Леся Рысёнок

Как меня вывели из кареты — не помню, потом восприятие выхватывало из действительности отдельные детали — каменные выщербленные ступени под ногами, легкий ветерок, треплющий волосы. Кто-то тащил меня под руки, ругаясь вполголоса. И вроде хочется оглядеться, а лень. Двери с орнаментом из металла, красиво, но плывет все как в тумане. Холодная скамейка, куда меня усадили, каменные плиты под ногами… Кто-то зовет меня, но сил поднять голову нет, я снова проваливаюсь в тяжелое мутное забытье.

В себя пришла от слишком визгливого голоса где-то неподалеку.

— Я все сделала, как мне велели! Сами отвар принесли, — оправдывалась вчерашняя служанка. — Я проследила, чтобы девка все выпила, всю кружку.

— Идиотка! — скрипуче отвечал кто-то. — Отвар надо было маленькими порциями давать.

— А мне не сказали, как!

Кто-то еще бухтел что-то, ругаясь, а я могла лишь поморщится от неприятных звуков. Зато теперь я точно знаю, что меня опоили.

— Невеста сможет подписать договор? — в разговор вклинился еще чей-то голос. — А ответить “да”? Сегодняшний клиент аристократ, как было в заявке. Нам проблемы не нужны, все должно быть по закону, мы работаем честно.

Клиент? Как в борделе? Матерь Божья, куда я попала? Непослушными руками достала зелье, что дала ведьма. Мне кажется, что, если я его выпью, хуже уже не будет.

Не успела.

Заскрипели дверные петли, и в ноздри ворвался запах свечей и благовоний. К горлу подступила тошнота. Зажала себе рот и нос рукой, чтобы меня не вывернуло, и постаралась не дышать. Но рядом опустился кто-то и, наоборот, сунул мне под нос еще что-то более мерзкое.

К счастью, на колени одновременно с этим поставили таз.

Полоскало меня долго, но одновременно с этим становилось легче. Вот только стоит ли это показывать кому-то? Я даже открывать глаза не стала и поднимать голову. Свесила ее на грудь, делая вид, что снова засыпаю. Не прокатило.

Щеку обожгло пощечиной. Открыла глаза, сведя их к носу, расфокусированным взглядом оглядела окружающих и выдавила из себя вопросительное “М-м-м”. Не-не, господа хорошие, девушка невменяемая и ничего подписать не сможет.

— Какого …, — услышала я незнакомое слово, видимо ругательство. — Как мы ее в таком виде жениху предъявим? Пошла вон, дура!

Рядом со мной освободили место, с коленей исчез тазик, я в это время благоразумно закрыла глаза, думая о том, что увидела.

Мы были в небольшой комнате с витражным окошком, в которое пробивались первые лучи солнца. Тетка в какой-то хламиде, видимо монахиня. Пожилой невысокий мужчина в костюме с тростью и папкой под мышкой неодобрительно смотрел на происходящее. Служанка, что забрала тазик. И любезнейший Савелий Яковлевич.

— Девочка моя, — “дядюшка” устроился рядом. Он погладил по плечу и приподнял лицо за подбородок. — Посмотри на меня.

Пришлось открыть глаза.

— Узнаешь меня? — спросил, не позволяя опустить лицо.

Свет из окна ударил по глазам, а еще запах. Снова замутило.

— Да, — выдавила я и меня перекосило в рвотном позыве.

Дядюшка выругался и велел вывести меня на воздух. Шла я, шатаясь и заваливаясь на женщину, от которой за версту несло благовониями. Очень хотелось, чтоб меня вывернуло на нее, но было просто нечем. Но позывов я не скрывала, от чего она каждый раз дергалась. А потому что не фиг беззащитную девушку по щекам лупить. Можно подумать, я сама себя до такого состояния довела.