Книга Единственная для звездных адмиралов, страница 78 – Алиса Линд

Меня сажают внутрь. За мной опускается дверь. Раздается звук блокировки замка. Вокруг серо и пусто. Я сжимаю руки в кулаки. Наручники врезаются в кожу.

Когда гравимобиль отрывается от платформы, я чувствую лёгкий толчок. И в этот момент — пронзающее чувство.

Ярость. Люка. Как огонь. Он метёт всё внутри себя.

Боль. Рэйна. Холодная, вязкая. Будто он теряет часть себя. Нет, не будто — он её теряет.

Я их чувствую. Даже сейчас. Несмотря на расстояние. Связь продолжает работать. Мы одно целое, которое сейчас рвется на неравные части, причиняя общему страдания.

Снаружи мир проносится пятнами. Я не вижу, что внизу. Только свет, тень, серость и сталь. Машину чуть трясет, вибрация отдается в позвоночнике. Пахнет новеньким нанотроксом сиденья и машинным маслом.

Наваливается черная тоска. Так, наверное, чувствуют себя заключённые, когда их везут на казнь. Не потому, что виновны. А потому, что система уже всё решила

Гравимобиль летит быстро, будто спешит доставить меня к месту, пока я не испарилась. Мне очень страшно. Что будет дальше? Что мне инкриминируют? Как оправдываться? Я даже говорить не могу! Как уговорить следователей дать мне принадлежности для письма или планшет?

Мы подлетаем к мрачному зданию — без окон, с угловатыми контурами. Оно не похоже на суд. Это не место для правды. Это место для решений.

Посадка происходит быстрее, чем я ожидала. Удар рамы о платформу. Глухой, тяжёлый звук.

Меня выводят. В лицо бьёт ветер. Вкус пыли налипает на губы. Я спускаюсь по трапу вниз. Меня ведут внутрь.

И в каждой своей клетке я чувствую: если я не выберусь отсюда — уже не выберусь никогда. Это последняя точка назначения.

Меня ведут по стерильным коридорам. Четверо гнаров в тяжёлой броне, с оглушителями на поясе. Как будто я — не женщина, а смертельно опасный боевой вирус. Они не касаются меня, но я чувствую их тяжёлое, липкое дыхание в спину. Идут плотно. Замыкают, как ловчая сеть. В мою сторну — ни одного взгляда, ни слова, ни капли уважения. Я — не человек. Я объект. Груз.

Внутри только одна мысль, бьющая пульсом в висках: Рэйн… Люк…

Что с ними? Они тоже в изоляции? Их разоружили? Арестовали, как меня? Или отпустили с миром, как будто и не было той боли, с которой они отдавали меня в руки службы безопасности Сеорина?

Я чувствовала, как они ломаются внутри. Это было физически ощутимо — как будто связь затрещала от натяжения. Сначала — ярость. Потом — бессилие. Потом… глухая тишина. От этого мне хуже, чем от наручников. Хуже, чем от холода камеры, в которую меня заводят.

Камера — темный каменный мешок. Света нет, как и окон. Всё до отвращения холодное. Как в животе у трупа. В углу — я нашла на ощупь крошечный встроенный санузел. Лежанка — тонкий синтетический матрас прямо на ледяном полу. Ни подушки, ни одеяла. Ни стула. Ни черта.

Ничего, что дало бы мне хоть какую-то власть над реальностью.

Я опускаюсь на край лежанки. Холод от поверхности пробирает сквозь тонкие брюки. Наручники сняли, но свободы от этого не прибавилось. Ни голоса. Ни возможности писать.

Я не просто арестована. Я стерта.

И что самое странное — меня никто не допрашивает. Ни вопросов. Ни протоколов. Ни угроз. Я просто жду. Как будто всё уже решено. Как будто суд — это формальность.