Книга Ева из преисподней, страница 94 – Амалия Мо

— А что стало с ребёнком? – мне не хотелось, чтобы эта история заканчивалась.

— Это был мальчик, первый потомок человека и демона. Он не остался в Преисподней. Единственное, что мы знаем, – он стал первым Хранителем.

Получается, мои далёкие предки, жившие в ином мире, очень сильно напортачили, а разгребать последствия приходится мне?! Я ничего не сказала Кайнеру, лишь кивнула, но желание встретиться с Вратами только усилилось.

Запись из дневника анонима:

«Сегодня я узнал нечто странное и, скорее, немного пугающее. Говорят, что каждое затмение в нашем мире на самом деле, лишь тень другого мира, мимолётное отражение чего-то, что остаётся скрытым в обычные дни. Старый архивист, к которому я захожу на чашку кофе, упомянул об этом между делом, словно рассказывая незначительную новость.

Согласно древним записям, в такие моменты границы между мирами становятся тонкими, почти проницаемыми. На мгновение я представил себе, что бы произошло, если бы наши миры действительно соприкоснулись. Какие существа, какие тайны прорывались бы сквозь этот барьер?»

Кайнер настоял, чтобы перемещения происходили плавно, и, как бы я ни была против, согласилась с решением. Мы останавливались в новых отелях, пейзажи за окнами менялись, но кое-что оставалось неизменным. При любой возможности мы отдавались друг другу целиком и полностью. Благодаря этим дням вместе я смогла узнать его лучше.

Каждое слово Кайнера раскрывалось во мне новой болью, но и глубокой близостью. Я ощущала, как его путь, полный потерь и тяжёлых решений, становился мне понятнее и ближе. Он рассказывал, как смерть матери пробудила в нём силу. Ту самую, выросшую из горя и утраты. Я представляла его мальчишкой, вынужденным повзрослеть в одночасье, и чувствовала, как это поставило его на путь, полный жестокости. Смерть матери заставила взять заботу о младшем брате. Он не мог растить ребёнка один: родственников не было, а потому принял единственное верное решение: отправил брата в место, похожее на интернат в нашем мире, где ребёнок мог жить на постоянных условиях и получать образование. Сам Кайнер пошёл на службу к императору, чтобы хоть как-то оплачивать брату безопасное будущее. Он понимал, что может не вернуться, но знал, что родственники погибших солдат получают хорошее пособие. Этого могло бы хватить, чтобы Саэль смог встать на ноги.

Я видела, как ему было нелегко говорить об этом, заново переживая каждую деталь прошлого, а потому не выпускала его тёплую руку из своей ладони.

Способности к перемещению, редкие и сильные, сделали его важной фигурой в армии Преисподней. Даже тогда, когда хотелось просто быть рядом с братом, он понимал, что обязан держаться подальше, выполняя чужие поручения. С каждым рассказом я видела в этом демоне не просто холодного воина, а того, кто жертвовал собой ради тех, кого любил.

На войне, когда весь отряд оказался в западне и каждый из товарищей пал под ударом противника, в нём открылась новая сила. Я не могла представить, каково это – находиться на грани смерти и обнаружить в себе способность, о которой раньше не знал. Открытием стало то, что он мог преодолевать не только пространства, но и проникать в сновидения, становясь свидетелем самых сокровенных мыслей, порой скрытых даже от собственного «я».