Книга Ева из преисподней, страница 104 – Амалия Мо

Ответить мне было нечем, а потому я перехватила губку из рук, привстала на носочки и принялась покрывать благоухающей пеной крепкое тело, покрытое шрамами.

— Откуда они? – спросила я, водя пальцами по зажившим рубцам.

— В основном после войны, но вот этот, – демон кивнул на рваный шрам на кисти, очень напоминающий следы зубов, – оставил дикий волк, когда я охотился с отцом.

На лице Кайнера скользнула тень улыбки.

— Ничего себе! Представляю, как ты испугался…

— Отец разорвал его на части, я не успел испугаться, думая только о том, что хочу стать таким же сильным, как он, – ответил демон. – У тебя тоже есть шрамы, – он присел и поцеловал губами шрамы на коленках.

Меня удивило, что он их заметил, но, вспомнив, как сама запомнила каждый его шрам, поняла: в этом есть своя неизбежная закономерность – он тоже изучал, оставляя в памяти малейшие детали.

— Где ты получила их? – подняв красные глаза, спросил мой демон.

— Мама подарила мне на семь лет велосипед, – вздохнула я, вспоминая тот день рождения. – Она приезжала только по праздникам и вот решила исполнить долг матери. Помню, как ждала её на крыльце дома и как бежала, когда увидела подъезжающую машину. В подарок она привезла красивый розовый велосипед с пушистыми кисточками на руле и блёстками на сиденье. Я была так счастлива, что она приехала и наплевала на то, что не умею кататься. Тогда мне так хотелось её порадовать, чтобы она посмотрела, какая я молодец и захотела забрать меня.

Кайнер поднялся и прижал меня к себе, будто ощущая, что мне необходима поддержка. Рядом стоит демон, который видел собственными глазами, как отец разрывает дикого волка голыми руками, а я всего лишь упала с велосипеда в детстве. Но во взгляде, направленном на меня, было столько тепла и нежности, что я едва сдержала слёзы.

— Я забралась на велосипед и поставила ноги на педали. У нашего дома был небольшой склон, и колёса потащили меня вниз по улице… В общем, я испугалась и спрыгнула, оцарапав колени. Дедушка тогда прибежал меня спасать, а мама поджала губы и уехала так же быстро, как и приехала. Она даже не поздравила меня в тот день, – усмехнулась я, – не сказала ни одного доброго слова…

— Ты скучаешь по ней? – вопрос Кайнера заставил меня задуматься.

— По ней скучает маленькая Ева, которой нужна была мать. В моей жизни её присутствие ничего не изменит, я выросла.

— Она говорила тебе, почему так поступила? Почему оставила тебя?

— А разве это что-то изменит?

Его ладони легли на мои плечи, осторожно массируя мышцы, снимая скопившееся напряжение.

— Это изменит то, что ты будешь знать правду и, возможно, изменишь своё отношение.

Мои пальцы невольно дрогнули, и в груди что-то болезненно сжалось. Впервые за долгие годы это имя, её образ, её исчезновение стали такими осязаемыми. Я всегда думала, что справилась, что вычеркнула её из жизни, из памяти, но сейчас понимала, как глубоко она всё же сидит во мне, словно невидимая заноза, которая не даёт покоя.

При иных обстоятельствах я могла бы не заморачиваться, но теперь… Наверное, следует в последний раз взглянуть на неё и попрощаться уже навсегда.

Запись из дневника анонима:

«Кажется, эта история с демонами скоро подойдёт к концу. Не знаю, откуда такое ощущение, может, это просто предчувствие, а может, всё уже идёт к неотвратимой развязке. Странное, непонятное чувство закрадывается в душу, как будто тишина перед бурей. Любая деталь словно приобретает особую остроту, будто играет свою роль в заключительном акте. Нет уверенности, лишь это тягучее, щемящее знание, что скоро всё станет ясным…»