Книга На два импульса, страница 129 – Амалия Мо

Если бы Калеб не подхватил меня, то наверняка я бы просто осела на пол. Но руки притянули, пальцы зарылись в волосы, а голос приказал посмотреть на него.

— Мы со всем разберёмся, слышишь меня? – улыбка мелькнула на его лице, но я не понимала, как можно улыбаться, когда ничего хорошего не происходит. – Мы вместе, Каяна. Я никуда тебя не отпущу, – добавил он, отвечая на мои непроизнесённые сомнения.

Калеб прав. Мы вместе. Все обиды, вся борьба, что были до этого, перестали иметь смысл.

Калеб Морвель – моя болезнь и моё лекарство, без которого не справиться.

Иногда любовь не приходит тихо. Не просачивается мягко в сердце. Она вырывает дверь с петлями, заставляет задыхаться, отнимает свободу и только потом даёт взамен что-то большее.

Я не выбирала Калеба. Его имя не было в списке желанных. Его прикосновения сначала пугали, наша связь обжигала. Я ненавидела зависимость, с которой просыпалась. Ненавидела боль, которая шла за ним тенью.

Но всё, что пугало, со временем стало частью меня. Да, Боги связали нас, но я осталась не потому, что не могла уйти. Я осталась, потому что теперь, без него, я не чувствовала себя живой…

— Что такое? Почему ты так смотришь? – скользнув подушечкой большого пальца по контуру моих губ, поинтересовался первокровный.

— Потому что люблю тебя… и мне очень страшно…

— Каяна, я тоже тебя люблю и обещаю, что мы со всем разберёмся. И когда я говорю со всем, я имею ввиду всё, – подчеркнул он, вкладывая в смысл куда больше, чем я могла понять. – А теперь нам нужно разобраться с тем, что случилось.

Я только кивнула в ответ.

Уже через час мы были у ворот дома Венеры.

Морщинка межбровей Калеба стала сильнее, как только вдали показалась чёрная копоть в небе. Она поднималась над деревьями, рассыпаясь тяжёлыми клубами.

То, что раньше было домом, напоминало пепельную оболочку от прежней жизни. Огонь не просто охватил здание, он сожрал его до основания. От некогда величественного особняка остался только обугленный каркас каменных стен, выщербленных жаром, словно кости, торчащие из обугленного тела.

Калеб ничего не говорил. Я знала, он уже оценил масштаб разрушения. Он сказал, что подожгли лабораторию, но стоило нам подъехать ближе, как стало ясно: подожгли не часть, а всё. Будто облили горючим снаружи, изнутри, сверху донизу, намереваясь стереть не просто здание, а саму память о нём.

У ворот, помимо пожарных, полицейских и медиков, я заметила знакомые машины Лидии и Демиана. Во внедорожнике сидела Венера. Она низко склонила голову, сжав её руками. Сквозь стекло я различила сгорбленные плечи и дрожь, будто она пыталась собрать себя заново.

Демиан переговаривался с пожарным. Лидия стояла у ворот, разглядывая то, что осталось от дома.

Мне захотелось что-то сказать, как-то облегчить их боль, но язык прилип к нёбу. Калеб крепко сжал мою руку, удерживая на плаву в этой новой реальности, где всё, что мы знали, могло сгореть в одно мгновение.

Калеб отправился к прибывшим на место пожарным, чтобы выяснить детали. А я подошла к Лидии, которая так и не сдвинулась с места.

— Лиди, – осторожно позвала я, касаясь её руки.

Первокровная словно отошла от наваждения и посмотрела в моё лицо.

— Дом сгорел… – тихо произнесла девушка, возвращая взгляд на обуглившиеся руины.