Книга На два импульса, страница 101 – Амалия Мо

Днём, как обычно, пришёл папа. Я уже знала, что Верховные выделили ему номер в гостинице неподалёку от медицинского центра. Мне не хотелось его расстраивать, но я должна быть честной, а потому начала разговор первой.

— Пап, послушай. Не знаю, что тебе рассказали служители, но Калеб не виноват. Ситуация куда сложнее, чем кажется. Если и нужно кого-то винить, то меня. Это я влезла туда, куда не следовало, а Калеб всё это время пытался меня отгородить… В общем, у тебя нет причин ненавидеть его… Может, и есть, ты ведь мой отец, но я клянусь, что он не сделал мне ничего плохого.

— Кая… – папа тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. – Это я виноват… Если бы я уделил тебе достаточно внимания тогда, когда Логан пропал…

При упоминании имени я поморщилась. Слишком живыми были воспоминания, которые я не могла просто забыть.

— Мне нужно было быть рядом, но я не знал, как поддержать тебя… А потом эта новость о том, что ты избранная богов. Я думал, что это поможет, ну… отвлечься хотя бы… Ты ведь так страдала.

Я смотрела на него: на уставшее лицо, на седину, которой стало больше, чем было в нашу последнюю встречу… И вся злость, которую я яростно копила в груди, казалась теперь чужой, выгоревшей. Она больше не жгла изнутри.

— Я давно перестала на тебя злиться, – тихо сказала я, отводя взгляд в сторону окна. – Когда я узнала, что стала донором, мне казалось, что весь мир рухнул. И ты не просто не был рядом… ты даже не попытался узнать, что значит жить с этим ярлыком. Ты подписал бумаги, не прочитав, во что втягиваешь дочь. Я злилась, пап. Очень. Потому что казалось, что тебя не волнует, что со мной происходит.

Он опустил голову, прижимая пальцы к вискам и молчал. Но я знала, что несмотря на тяжесть слов, он всё-таки слушает.

— Понимаю, почему ты так поступил. Ты просто хотел хоть какой-то гарантии, что со мной всё будет нормально… Но жизнь не работает по договору. – Я сглотнула, чувствуя, как внутри что-то сворачивается в тугой узел. – Просто тогда мне хотелось, чтобы ты попытался понять. Увидел, как мне страшно, как больно.

— Прости меня… – хрипло выдохнул он, смахивая с уголков глаз влагу, боясь, что я увижу его слабость.

— И ты меня прости. Я была так зла и наговорила тебе всякого… Но ты должен услышать меня сейчас, – набрав в лёгкие побольше воздуха, я посмотрела прямо ему в глаза. – Я люблю Калеба.

Признание получилось неуверенным, хриплым, сказанным чужим голосом. Потому что эти слова должны принадлежать моему клыкастому проклятью. Ему первому я должна была сказать об этом… чтобы вбить в упрямую голову, что я не готова отпускать. Никогда.

— Сначала я его ненавидела, – продолжила я, чувствуя, как грудь стягивается болью. – Он был холодным, резким, свысока смотрел на меня, как на кусок мяса… как на корм. И мне было противно, больно, унизительно. Я не могла принять, что моя жизнь теперь принадлежит кому-то. Что я больше не человек, а функция. Я злилась на него, злилась на всех. Не хотела видеть в нём ничего, кроме чудовища.

Перед глазами всплывали воспоминания: его ледяной голос, цепкие пальцы на моём запястье, долгие молчаливые взгляды, от которых под кожей начинала кипеть сначала злость, а после желание.

— И я понимаю, что влюбиться в того, кто должен пить твою кровь – это ненормально. Это абсурд. Но это случилось не как вспышка, а как импульс. Первый едва ощутимый толчок, второй уже слишком сильный, чтобы сопротивляться.