Книга Три шага до края, страница 79 – Амалия Мо

Он склонился к моей ключице, медленно, будто тянул время, и в этот момент тишина внутри стала оглушающей. Его пальцы двинулись по внутренней стороне бедра, вычерчивая на коже невидимые знаки, и это было хуже, чем просто прикосновение – это была демонстрация власти, молчаливое напоминание, что сейчас я принадлежу ему. Во всяком случае так думали все первокровные, которые собрались здесь…

Я не пошевелилась, не дрогнула, лишь замерла, зацепившись взглядом за ту самую картину, словно могла раствориться в ней, исчезнуть, убежать в мазки масляной краски.

Несмотря на то, что всё в теле сопротивлялось этой мысли, когда его палец дотронулся до чувствительной точки между ног…

— Расслабься, – прошептал он, будто слова могли перечеркнуть реальность. – Или ты привлечёшь внимание.

Горячие губы скользнули по коже. Это не был поцелуй, скорее, прикосновение хищника, наблюдающего, когда жертва сломается. Я чувствовала, как напрягаются его пальцы, медленно и настойчиво надавливая, скользя и ускоряясь под тканью платья.

— Остановись, – делая вид, что обречённо падаю на его плечо, выдавила я, ощущая, как горят щёки.

— Ты кончишь, Смит… Иначе тебе будет пиздец, как больно, – так же переговариваясь, ответил первокровный.

Наглая рука оттеснила ткань белья в сторону, и я ощутила всё куда острее, чем раньше. Спрятав лицо в его шее, я могла позволить себе прикусить губу, чтобы сдерживать громкие вздохи, грозящееся превратиться в стоны.

Палец проник внутрь, распределяя выступающую смазку и принялся вновь скользить по клитору.

Это было не по-настоящему… Это всего лишь игра, в которой я должна отыграть свою роль.

Всё казалось сущим безумием, этого не должно было происходить… не со мной… Единственная мысль, позволяющая мне не разрыдаться – когда этот вечер закончится и я выберусь живой, я откажусь от операции. С меня хватит. Я не подписывалась на подобное…

Здравомыслие прервалось в тот момент, когда пальцы Морвеля вновь проникли внутрь и надавили сильнее. Это казалось невыносимым… тело предавало, ощущая удовольствие, которого не должно было существовать в этот момент, в этом месте… с этим существом.

Я пыталась держаться за остатки самоконтроля и за иллюзию, что у меня есть выбор. Но каждая новая волна ощущений, всё сильнее и смазаннее, всё ближе к краю, который я поклялась себе не переступать.

Он знал, что делает. Знал, как, где и с какой силой касаться, и это пугало, словно моё тело было слишком предсказуемо. Разум и тело боролись друг с другом, и первый проигрывал под натиском удовольствия, которое поднималось где-то внутри.

— Не смей… – прошептала я, но слова растаяли, превратились в хрип, в тишину, в осознание, что я проиграла.

Когда всё внутри вспыхнуло чем-то болезненно-пронзительным, почти унизительным в своей силе: я задохнулась. В этот миг, в этом предательском выбросе, где не было места ни воле, ни достоинству, я ощутила, как клыки впиваются в мою шею.

И, может быть, именно потому, что я была в этот момент разломана на части, открытая, пустая и бессильная, укус прошёл сквозь меня. Я не закричала. Не могла. Лишь вцепилась в его пиджак, как в последнюю опору, чувствуя, как по венам разливается чужое присутствие, смывающее остатки оргазма.

Слёзы скопились в уголках глаз, пришлось зажмуриться, чтобы не выдать себя. Удовольствие смешалось с унижением. Я не представляла, как существовать дальше… Как дышать, как просыпаться каждое утро и понимать, что я пошла на такое.