Книга Три шага до края, страница 112 – Амалия Мо

— Как только Зои доставят, я дам тебе знать, – добавил я, выходя из его кабинета. – И ещё кое-что… Собака поживёт у вас.

— Какая собака?! – послышалось позади, но я уже шёл к выходу.

Роза стояла на газоне босиком и кидала Грому мяч. Собака, как заведённая, носилась по траве и с азартом вгрызаясь в игрушку. Рядом с ним визжали и смеялись дети, прячась за кустами и снова выбегая вперёд, пока пёс, обгоняя их, летел к своей хозяйке.

— Мика, хочешь кинуть? – спросила Левьер и протянула резиновый мяч пацану.

— И я! Я тоже хочу! – завизжала Амель, которая гладила Грома по спине.

— Вы так умотаете пёсика, – улыбнулась Каяна, которая сидела рядом с Розой.

Я не сводил глаз с лица Левьер. Рыжие волосы, чуть влажные, прилипли к щекам, ресницы отбрасывали лёгкую тень. В улыбке не было ни капли яда, ни привычной бравады.

Пальцы сильнее вцепились в дверной косяк. Хотел шагнуть вперёд, сказать хоть что-то, но понимал, что любое слово разрушит момент, который не принадлежал мне. Я – чудовище, которое тянет к краю, а она сейчас стояла посреди зелёного газона и выглядела так, словно принадлежала этому месту больше, чем я когда-либо принадлежал чему-то.

Серые глаза встретились с моими, и внутри всё перевернулось. Улыбка с лица Розы не сошла, напротив, стала ещё шире и ярче, заставляя меня хмуриться.

— Кажется, Гром отлично поладил с детьми, – поднимаясь, сказала Каяна, и, подхватив Левьер под руку, потащила ко мне. – Мы не против, если он останется здесь на время, пока вы во всём разбираетесь.

— Мы?! – возмутился Калеб, выходящий навстречу своему донору.

Каяна обвила шею Калеба и улыбнулась. Вероятно, это означало, что его мнение здесь никто спрашивать не станет. Смог бы я так же сдаваться каждый раз, если бы меня обнимали любящие руки?

— Нам пора, – помрачнев, я направился к машине.

Настроение резко упало. Не день, а эмоциональные качели. Я прекрасно знал, в чём причина, но решил, что пройду через это…

— Пока, малыш, веди себя хорошо. Я скоро вернусь, – Роза присела рядом с псом и крепко обняла его.

Я заметил, что её глаза заблестели. Она не просто оставляла пса, она прощалась. В каждом её движении было что-то слишком откровенное: как она зарылась носом в чёрную шерсть, как пальцы подрагивали, будто боялись отпустить, как губы беззвучно шевельнулись – слова были не для нас, а для него.

Левьер уже приняла решение… И это не было глупым риском на эмоциях – нет. В ней я увидел то, что видел в сотнях других, кто шёл на смерть осознанно. Смирение. Тихую готовность, которую ничем не собьёшь.

В груди неприятно кольнуло, а потом боль стала глухой и вязкой. Злость и страх смешались в один ком. Я ненавидел её за эту решимость и ненавидел себя за то, что видел – она способна отдать жизнь и не пожалеть.

Она решила умереть.

— Мы едем к Лидии? – сидя в машине, уточнила Роза, но я предпочёл проигнорировать вопрос.

Если отвечу честно, то всю дорогу буду выслушивать её возмущения и недовольство. Пусть будет сюрприз. Левьер будет ненавидеть меня, что в принципе, не меняет ситуацию.

— Жми на газ, – вдруг сказала Роза, пялясь в боковое зеркало.

За нами в плотном строю шли три тачки. Точно не гражданские, шли ровно, держа скорость, не обгоняя нас.

— Дерьмо… – резко вдавливая педаль в пол, прорычал я. Мотор взревел, и машина сорвалась вперёд.