Книга Четыре касания тьмы, страница 64 – Амалия Мо

Пусть Роза живёт, не зная: я выбрал её раньше, чем успел это понять. Тогда это не было ни решением, ни намерением. Просто что-то в ней зацепило во мне то, что я считал давно мёртвым. Сначала я держал дистанцию, потом позволил себе чуть больше, а потом уже не смог остановиться. Она стала моей точкой отсчёта задолго до того, как я признался себе в этом.

Говорить о таком перед тем, как меня ждёт расплата – значит требовать ответных чувств в тот момент, когда всё и так хуже некуда. Я не имею права просить у неё этого. Это останется со мной – пока хватает сил держать это внутри…

— Итак, Габриэль, должен признаться: я убил не только Константина Альвара, но и Паркера Флоу. Наверное, его труп уже успели обнаружить… Прости, что добавил тебе работёнки, но…

— Заткнись нахуй! – дёрнув за плечо, Верховный вывел меня в коридор.

— Не возражаю, если ты закроешь меня с Розой, – стоило захлопнуть рот, но я не мог.

Габриэль не выдержал. Он поднял руку и сжал пальцы на моём горле. Сопротивляться я не стал, потому что именно этого и добивался: почувствовать боль не душевно, а физически. Сместить фокус с одного на другое. Ни Флоу, ни Альвар не смогли дать отпор, который мог утихомирить тянущий груз внутри.

В глазах служителя что-то перетекало: сначала холодная сталь, потом жидкость, плотная и быстрая, как ртуть. Она растекалась по радужке, собиралась в серебристые блики и вдруг спряталась в зрачках, словно внутри поселилось живое, текучее раздражение.

— Какого…

— Ты ответишь по закону. А если хочешь, чтобы новообращённая осталась жива, то веди себя достойно, – толкнув меня к стене, Габриэль отвернулся.

Мне точно не показалась, что в его взгляде было нечто необычное… Что-то несвойственное первокровным и уж тем более тем, кто отказался от крови…

Не будь мне плевать, я бы спросил, что за хрень с ним только что случилась, но думать об этом не хотелось. Послушно последовав за Верховным, я довольно быстро оказался в камере.

Хотелось отшутиться, что это вообще-то храм Времени, а не тюрьма, но меня уже никто не слушал, захлопнув дверь. Я прекрасно знал, что в храмах есть такие места для тех, кто решил отказаться от крови. Они находились под постоянным наблюдением, чтобы лучше пройти переход и не сорваться.

Я хмыкнул, оглядев скудный интерьер. Жаль не удалось пронести с собой бутылку, возможно, тогда скоротать время здесь было бы чуть веселее. Сбросив куртку и рубашку, я прошёл к раковине и стёр с себя следы крови насколько это было возможно в текущих условиях.

В изоляции и заключалось настоящее наказание. Не в приговоре, а в тишине, которая растягивала секунды до бесконечности. В этой вязкости мысли становились громче, чем звуки, и каждая возвращала туда, куда не хотелось смотреть.

Не боль ломает человека – пустота. Когда запирают без возможности говорить, оправдываться, надевать маски.

Я провёл ладонью по шее – там, где остались следы пальцев Габриэля. Место хвата пульсировало, но боль хотя бы доказывала, что я ещё жив. Всё остальное – сомнительно…

Заключение под стражу затянулось. Вообще-то я ожидал, что меня выведут на следующий день и сразу начнут задавать вопросы, но что-то пошло не по плану.

Ко мне приходили только жрецы, приносящие еду стабильно три раза в день. С утра всегда донорская кровь, а на обед обычные блюда. Говорить с облачёнными не было смысла – покорно выполняя задачу, каждый из них уходил и возвращался только забрать пластиковую посуду.