Книга Четыре касания тьмы, страница 46 – Амалия Мо

И почему-то сейчас, стоя на пороге дома незнакомой мне женщины, я думал о том, что у меня есть не только инстинкты, но и что-то большее. Что-то до боли напоминающее сожаление…

Я знал, где живёт мать Розы. Узнал об этом, когда она рассказала мне о нападении Альвара после покера. В ту ночь она обронила фразу, что отец умер от сердечного приступа, не выдержав позора. А мать перестала с ней общаться. Я попросил у Юджина раздобыть всю информацию о Левьерах в Ноктилии, так вышел на женщину, которая единственная подходила под описание – вдова полицейского, который погиб около пяти лет назад.

Когда я получил досье, хотел приехать и заглянуть ей в глаза, чтобы выяснить, что сподвигло мать отказаться от собственной дочери?

Увы, тогда я не смог сделать этого, потому что Розу забрали ИКВИ, а сейчас… Сейчас просто не успел.

Только ступив на лужайку небольшого дома, я уже знал, что встретит меня внутри. Запах крови фонил в пространстве. Свежий. Густой. Смертельный.

Диана Левьер лежала на диване в гостиной своего дома с разрезанным горлом. Безжизненные когда-то голубые, а теперь стеклянные глаза были широко распахнуты и смотрели вверх. Но не это вызвало во мне ужас, а то, что позади неё на светло-жёлтой стене, небрежными стекающими разводами, были выведены слова: «Наказание».

Я продолжал смотреть на тело женщины, родившую Розу. Когда-то она держала её на руках, возможно, кормила молоком, целовала детские щёки… Диана Левьер наверняка любила свою дочь. Иначе Роза бы не стала просить позаботиться о ней, превозмогая новую сущность актира.

Страх за мать заставил её пробиться сквозь приказ и инстинкт перед создателем. И тот, кто обратил Розу, знал, чем можно манипулировать.

Оглядев гостиную, моё внимание привлекли фотографии, расставленные на полке. Некогда счастливая семья: отец в форме, мать, держащая на руках малышку с тёмными пушистыми волосами. Миссис Левьер хранила на этом алтаре воспоминания, в которых рядом с ней были те, с кем она когда-то была счастлива.

На последнем снимке Роза стояла только с отцом. Она – в форме полицейской, а он – с гордой улыбкой смотрит на дочь.

Мне нужно было убираться отсюда как можно скорее. Позвонить Габриэлю и рассказать о том, что миссис Левьер нет в живых. Но я позволил себе слабость… Просто сел за стол рядом с диваном и закрыл лицо руками.

Розу обратили из-за меня… Другой мысли в голове просто не было. Иначе зачем посылать именно её прикончить меня? Она стала жертвой больных умыслов выродка, столько лет вынашивающего месть. У меня не было сомнений в том, что Берроуз причастен.

Женщину, которая мне нравилась, превратили в существо жадное до человеческой крови. Это сделали с Розой, свято ненавидевшей актиров и уничтожающей их. А всё для чего? Чтобы заставить меня осознать это перед смертью?

Они не просто разрушили её жизнь. Они стёрли всё, что давало ей силы двигаться дальше. В конце концов, ублюдки убили и Диану – мать Розы.

Если бы боль могла стать реальной, она бы заполнила собой весь город. Чёрное покрывало скорби заслонило бы собой небо, не позволяя солнцу прорваться сквозь плотное полотно.

В тот момент, когда Роза направила на меня оружие, я хотел одного: чтобы она быстрее прервала мои мучения. Но когда она заговорила, подав голос даже сквозь пелену неконтролируемого инстинкта, я понял, что она ещё где-то там. Она борется, пытается выбраться, и даже так не позволяет актиру взять над собой верх.