Книга Четыре касания тьмы, страница 35 – Амалия Мо

— Потому что он перестал быть полезным, да и Альвар собирается покинуть Ноктилию навсегда. Он никогда не любил город, в котором родился, – Микаэла шагала вперёд, и звук её каблуков отдавался от стен.

— Он и одевает вас? – поморщившись, спросила я.

Актиры действительно выглядели слегка вызывающе. Обе в коротких платьях с декольте и на каблуках. От мысли, что выродок настолько помешан, что предпочитает наряжать несчастных в такие наряды, меня затошнило. Хотя ещё больше от понимания что, если не попытаюсь хоть что-то сделать, – я стану одной из них.

Ни одна из девушек не стала отвечать. Я успела уловить лишь поджатые губы темноволосой.

Про Берроуза я толком ничего не поняла, кроме того, что Альвар собирается прикончить его. Точнее… он заставит меня это сделать.

Коридор вывел в просторный зал – столовую, если это слово вообще уместно здесь. В центре стоял длинный стол из тёмного дерева, отполированный до блеска.

По периметру зала находились вооружённые мужчины в чёрных масках. Боги, ну и фарс! Альвар – первокровный, который может за мгновение свернуть шею каждому здесь стоящему. К чему эта показная безопасность?

Сам ублюдок сидел во главе стола, орудуя острым ножом над сочным мясом. Он не удосужился поднять голову, когда мы вошли, лишь махнул рукой, позволяя сесть.

Еда была только с его стороны – мясо, хлеб, бокал с вином. По обе стороны от него стояли ещё два бокала, наполненные кровью почти доверху. Один для Сомиль, другой – для Микаэлы. Я сразу ощутила пьянящий аромат, врезавшийся в глотку невыносимо болезненно.

Я остановилась у входа, но Сомиль подтолкнула меня вперёд.

— Мои девочки дали тебе оружие? – закинув кусок мяса в рот, Альвар принялся прожёвывать его. Это зрелище, несмотря на голод, вызвало во мне приступ тошноты.

Он был отвратителен… Мерзкое животное, случайно получившее власть и сольды для осуществления своих больных фантазий.

Актиры заняли свои места, и каждая из них потянулась к рукам Альвара, целуя запястья. Он не отложил свои приборы, лишь лениво выставил руки, позволяя их губам касаться его кожи.

Наши взгляды встретились, и ублюдок широко улыбнулся.

— Так они благодарят меня за кровь, которую я им предоставляю. Самую свежую, между прочим, – отпихнув Сомиль, Альвар вытянул кисть вперёд, указывая на меня. – Поцелуй руку, которая тебя кормит, и тогда я тоже дам тебе крови. Я готов поступиться своими принципами, если ты усвоила урок.

Решив не испытывать судьбу, я уставилась на часы, висевшие на стене. Антикварные, с тонкими стрелками, которые будто замерли на месте. Почти пять… Альвар говорил, что вечером состоится встреча с Флоу.

Я подняла глаза на окна – плотные портьеры были задвинуты до конца, ткань тяжелая, пыльная, не пропускающая даже намёка на свет. Лучи солнца где-то там, за этой тканью, за стенами, за миром, которому я больше не принадлежу.

Болезненное осознание ударило по черепу. После превращения, я не задавалась вопросом, какое сейчас время суток.

Солнце.

Всё, что когда-то казалось само собой разумеющимся – утро, тепло, свет – внезапно стало не просто роскошью. Теперь это моя смерть. Я никогда больше не увижу утра.

Ещё один гвоздь в крышке гроба. Иронично… В кинематографе именно так и представляют кровопийц.

Из-за стола донёсся тихий звон. Микаэла подняла бокал, и густая тёмная жидкость скользнула по стеклу. Я увидела, как она поднесла его к губам, как дёрнулось её горло, когда кровь коснулась языка. От этого движения у меня скрутило внутренности. Жажда вспыхнула мгновенно – резкая, животная, без предупреждения. И если мне до этого казалось, что я голодна, то нет… Вот оно.