Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 35 – Ри Даль

По традиции, в таких местах размещались семейные портреты ныне проживающей в имении семьи. Но, что странно, на этой картине семья изображалась всего из двух человек. И ладно бы там находились супруги Скавронские — граф и графиня, однако передо мной находился портрет взрослого мужчины и юной девочки: мужчина был одет, как положено, в военную форму, а девочка — в белоснежное кружевное платье. Лица у них были удивительно серьёзные, даже строгие, абсолютно не похожие на те снимки, которые в моё будущее-прошлое время люди хранят в гостиной — откуда-нибудь с отдыха, пляжей, семейных празднеств, где все улыбаются и смеются.

И содержание портрета, и исходивший от него настрой немного настораживали. Я мысленно приготовилась к беседе, которая вряд ли будет расслабленной. И тут я не ошиблась.

Через некоторое время в гостиной появился граф Скавронский. Лицо его я моментально узнала — автору картины удалось довольно точно передать его черты. Однако одет он был иначе: в тёмно-синий строгий сюртук, контрастный жилет с простым узором и брюки прямого покроя. В качестве аксессуара граф выбрал узкий чёрный галстук, так называемый Four-in-Hand, что также было весьма необычно, так как этот элемент гардероба только-только входил в моду.

Но вот что разительно отличало «нарисованного Скавронского» от реального, так этого его взгляд — в нём не было ни капли надменности, но присутствовало нечто иное, чему я пока не решалась дать точного определения. Возможно, некоторая усталость или меланхоличность. Тем не менее, держался Скавронский прямо. В его осанке чувствовалась армейская выправка. Значит, портрет и тут не наврал — граф проходил военную службу.

Глаза у него были мягкие, серо-голубые, слегка вьющиеся русые локоны аккуратно уложены. Ростом он оказался необычайно высок, настолько, что, когда я встала с дивана и граф подошёл, чтобы поприветствовать меня, пришлось задрать голову, чтобы сохранить контакт глазами.

— Граф Алексей Дмитриевич Скавронский, — представился он спокойным деловым тоном.

Голос показался мне мелодичным, приятным, с лёгкой хрипотцой. Так разговаривают люди, привыкшие излагать факты коротко и по делу.

— Анна Пет… Сергеевна, — быстро поправилась и добавила с улыбкой: — Некрасова.

Скавронский окинул меня внимательным быстрым взглядом, от которого вряд ли укрылась хоть одна деталь. Я заметила, что на долю секунды граф задержался глазами на моих волосах, и только тогда вспомнила, что пожаловала в имение без шляпки. Но хуже того — моя причёска явно пострадала от встречного ветра, когда я ехала в повозке, высматривая догоняемый экипаж в открытое окно. И теперь мои светлые волосы прилично (а точнее — неприлично) растрепались.

— Ну, что ж, Анна Сергеевна, — проговорил граф, присаживаясь в кресло напротив, — с удовольствием проведу с вами беседу.

— Премного благодарю, — я снова опустилась на диван. — А ваша супруга не будет присутствовать? — уточнила на всякий случай.

— Графиня в данный момент отсутствует, — невозмутимо ответил граф. — Все вопросы, касающиеся воспитания Мари, решаю я.

— Как вам будет угодно, — я натянула ещё одну улыбку и почувствовала себя немного неловко под прицелом этого прямого почти немигающего взгляда.

Граф оставался совершенно спокоен, однако в его глазах присутствовало что-то металлическое. То, что я прежде приняла за меланхолию и усталость при первом впечатление, теперь представлялось иначе — передо мной сидел вовсе не скучающий от праздной жизни дворянин, это был мужчина с непростой историей, который научился филигранно управлять своими эмоциями.