Книга Между звезд и руин, страница 30 – Тая Север

Я почувствовала, как ледяной холод сковал сердце. Слезы навернулись на глаза, размывая очертания комнаты.

— Ты... ты предлагаешь превратить людей в рабов! — закричала я, отступая назад. — Это же чудовищно!

— Это война, — холодно ответил Ксар, даже не взглянув в мою сторону. — И мы должны использовать все доступные ресурсы.

Не в силах больше выносить эту боль, я бросилась бежать. Коридоры корабля мелькали перед глазами, словно кадры из страшного фильма, стены переливались всеми оттенками синего, создавая иллюзию бесконечности. Пальцы нащупали холодную поверхность Красной кнопки у люка, и на мгновение я замерла, чувствуя, как страх и отчаяние сплелись в тугой узел в груди.

Люк с шипением отворился, и меня ослепил яркий свет фонарей, превративший реальность в размытое пятно.

— На пол, инопланетная тварь! Живо! — проревел военный, его голос дрожал от ненависти.

— Я не... — начала было я, но меня уже никто не слушал.

Сильные руки повалили меня на холодную землю, заломили руки за спину с такой силой, что кости затрещали. Фонари слепили глаза, превращая мир в размытое пятно, а крики солдат звучали как далекий прибой.

— Не понимаю... — прошептала я, чувствуя, как последние остатки надежды тают, словно утренний туман. — Я человек! — извиваясь, кричала я, пока не получила удар под дых сапогом.

Воздух вырвался из легких со свистом, и на несколько мучительных секунд мир сузился до острой боли в груди. Звезды вспыхнули перед глазами, а легкие жгло огнем.

— Я всё расскажу! Слышите! — прохрипела я, пытаясь вдохнуть, но слова тонули в хаосе криков и лязга оружия.

Но солдаты лишь обменивались мрачными взглядами, их лица были искажены подозрительностью и страхом. Никто не верил моим словам. Никто не хотел слушать.

Я оказалась в ловушке между двумя мирами: тут, снаружи — люди, считающие меня чужачкой, и там, внутри корабля — Ксар, хладнокровно обсуждающий судьбу миллиардов, словно речь шла о шахматных фигурах, а не о живых людях.

В этот момент я поняла, что оказалась в самом центре конфликта, где нет места ни доверию, ни милосердию. Где правда становится оружием, а ложь — единственной защитой.

Холодная реальность обрушилась на меня всей своей жестокостью. Я была совершенно измотана — промокшая до нитки, покрытая толстым слоем грязи, дрожащая от пронизывающего холода. Металлические браслеты наручников безжалостно впивались в кожу, оставляя на запястьях багровые следы.

Никто не обращал внимания на мои мольбы и протесты. Военные, окружившие меня, лишь сухо бросали фразы о необходимости дождаться допроса. В их глазах читалось недоумение — видимо, они ожидали увидеть нечто более впечатляющее, чем простую девушку в обычной одежде.

Меня затолкали в угловатый кузов армейского УАЗика. Грубые руки накинули на голову плотный мешок, отрезав меня от внешнего мира. Машина дернулась, и мы поехали, подбрасывая меня на каждой кочке. Через ткань пробивались тусклые отблески фонарей, слышались приглушенные голоса солдат.

Время словно остановилось. Я ощущала каждый поворот, каждый ухаб на дороге. Мешок пах пылью и чем-то химическим, вызывая приступы тошноты. Наручники царапали кожу, а холод пробирал до самых костей.

Внезапно машина остановилась. Меня грубо вытащили наружу, стащили мешок с головы. Резкий свет фонарей заставил зажмуриться. Вокруг высились серые бетонные стены военной части, по периметру тянулась колючая проволока, на вышках застыли часовые с автоматами.