Книга Между звезд и руин, страница 105 – Тая Север

Поднявшись на ноги, я подошла к душевой лейке, включив ледяную воду, я стала протирать ей лицо. Я пыталась удержать в памяти её лицо, чтобы не забыть, как оно выглядело.

Выключив воду, я посмотрела на своё отражение в зеркале. Теперь я вижу в нём не просто себя.

Оказывается, я была очень похожа на маму. Такой же узкий подбородок, острые скулы, слегка вздёрнутый нос.

Каждое сходство жгло меня изнутри. Эти глаза, смотревшие на меня из зеркала — её глаза. Эти брови, хмурившиеся точно так же, как у неё. Эти веснушки, рассыпанные по носу и щекам — её отметины.

Я провела пальцами по своему лицу, пытаясь осознать эту правду. Мама... У меня есть мама. И я выгляжу в точности как она. Такой же бледной, с такими же пронзительными глазами, с такими же непослушными бровями.

Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы. Её черты... Они были частью меня. Они были моей историей. Они были моим наследием.

Эти глаза, смотревшие на мир с такой же тоской, как и мои. Этот нос, морщившийся при виде чего-то неприятного. Эти губы, складывающиеся в такую же горькую улыбку.

Так странно даже думать об этом. Может, я действительно схожу с ума? Всё кажется таким нереальным. Даже поговорить о своём видении не с кем. Будь сейчас Марина со мной рядом, она бы помогла разобраться в этом.

Я закрыла глаза, чувствуя, как холодная вода стекает по щекам. Но почему я только сейчас об этом вспомнила? А кем была моя бабушка? Знала ли она кто я и кем являлась она сама? Сколько же у меня вопросов...

Возможно, эти видения — ключ к разгадке моей истинной сущности?

Я вздрогнула от того, что кто-то дёрнул ручку двери с обратной стороны. Я точно помнила, что запирала дверь. Ручка дёрнулась ещё раз, и ещё. Кто бы там ни был, просто уходи. Я не готова сейчас говорить с кем-либо, я до сих пор не могла прийти в себя после таких реалистичных видений.

А что, если это мой дар? Хилл же говорил, что у него есть какой-то дар, и обоняние — его побочный эффект. А вдруг это мой? Не хотела бы я испытать такое снова. Мне казалось, моё сердце вырвется из грудной клетки, а голову просто разорвёт напополам.

Кто бы ни находился за дверью, решил отправиться в другое место. Ручка больше не дёргалась, и я смогла спокойно вздохнуть.

Придя в себя, я через силу продолжила уборку. Зира точно будет цепляться к каждой мелочи, всё должно быть идеально. Движения стали механическими: я мыла полы, терла зеркала, натирала до блеска все поверхности, не позволяя себе отвлекаться на мысли.

Мыльная вода хлюпала под моими руками, создавая монотонный ритм. Пары чистящих средств щипали глаза, но это было даже хорошо — отвлекало от бурь в моей голове. Я сосредоточилась на том, чтобы каждая капля воды была вытерта без разводов, каждая пылинка удалена.

Домыв полы и натерев зеркала, я довольно оглядела выполненную мной работу. Полы блестели, зеркала отражали безупречную чистоту, вся комната сияла чистотой.

Работа помогала отвлечься от плохих мыслей, поэтому я решила уйти в это с головой. Чем больше я двигалась, тем меньше времени оставалось на размышления. Чем больше я была занята, тем легче становилось дышать. Чем больше я отдавалась рутине, тем дальше отступала паника.

На втором этаже мне оставалось домыть лишь один туалет. Я спокойно шла по коридору, неся ведро с тряпками и моющим средством. Полы здесь были вычищены до блеска, и каждая моя тень отражалась в них, словно в зеркале.