Книга Брачная ночь попаданки, страница 10 – Ольга Иконникова

Что, если ему вздумается спросить что-то такое, чего не могла не знать настоящая Ариана, но о чём я не имею ни малейшего представления? Быть может, он как жених делал ей какие-то значимые подарки, о которых она точно не должна была забыть? Или был знаком с кем-то из ее близких родственников — кузенов, дядюшек и тетушек — имена которых она тоже должна знать?

Впрочем, начало ужина прошло в молчании — слуги то и дело подкладывали в наши тарелки кусочки то одного, то другого блюда, и мы предпочли сосредоточиться на еде. Тем более, что она этого вполне заслуживала — повар герцога де Шеврез был гораздо лучше, чем в доме де Кюстина.

Я с удовольствием отведала и нежнейший гусиный паштет, и белую рыбу, и жаркое из баранины. Я даже не сразу заметила, с какой странной улыбкой смотрел на меня хозяин.

— У вас превосходный аппетит, мадемуазель Эгийон!

Если он думал, что смутит меня такими словами, то он ошибся. Лучше я буду есть, чем говорить.

Но избежать вопросов совсем всё-таки не получилось. И когда нам принесли травяной чай и ягодное суфле, его светлость спросил:

— А теперь, Арина, быть может, вы расскажете мне, где вы провели все те месяцы, в течение которых я оплакивал вас?

Ответ на этот вопрос тоже был неоднократно отрепетирован. Но одно дело — заучивать слова в спокойной обстановке, и совсем другое — произносить их под пристальным и недоверчивым взглядом облеченного властью человека.

Что со мной будет, если он поймет, что я лгу? Даже если потом я расскажу всю правду, спасет ли меня это от тюрьмы? Конечно, нет. И никакой де Кюстин мне не поможет — он будет спасать собственную шкуру и наверняка попытается убедить всех, что это была просто шутка. И он, возможно, сможет выйти сухим из воды. А вот я — нет. Потому что закон здесь суров к попаданкам. Хотя я не знала, почему их здесь не любили. И не имела никакого желания узнавать.

— Как вы знаете, я воспитывалась в пансионе при Алладийском монастыре в Дижонских горах, — начала я. — Я провела там почти одиннадцать лет.

— Это я знаю, мадемуазель, — нетерпеливо кивнул герцог де Шеврез. — А когда вы достигли совершеннолетия, ваш отец, граф Эгийон, решил, что пора исполнить обещание и вас со мной узами брака. И вы покинули монастырь. Вот только до дома вы не добрались, потому что экипаж, в котором вы ехали, был сметен с дороги лавиной, которая сошла со склона. И ваше тело так и не было найдено — удалось обнаружить лишь обломок дверцы кареты с гербом вашего рода.

— Да, всё было именно так, ваша светлость, — грустно подтвердила я. — Папенька был уверен, что я погибла, и все эти месяцы был безутешен. Но так получилось, что меня спасли из снежного плена монахини другого монастыря. Ведь в Дижонских горах женских монастырей целых пять.

К столу подошел лакей, дабы предложить нам шоколадных конфет, и мне пришлось ненадолго замолчать. Когда мы снова остались одни, герцог со своего стула во главе стола и пересел на другой стул, который стоял ближе всего к моему. Это подействовало на меня удручающе.

— Но почему же за столько времени ни вы, ни монахини не сообщили вашему отцу о том, что вы живы?

— Я была тяжело больна и всё это время провела в беспамятстве. Тоснийский монастырь, в котором я оказалась, один из самых маленьких в Дижоне — там не больше десятка монахинь, и они ведут весьма уединенный образ жизни и оборвали все связи с внешним миром. Они лечили меня молитвами и отварами, и это принесло свои плоды. Как только я почувствовала себя лучше и смогла назвать свое имя, аббатиса написала письмо моему отцу, и он прислал за мной карету.