Книга В поисках потерянной любви, страница 130 – Амалия Мо

Мир замкнулся. Слово уступило место стали. Чужак стал приговором. Страх поселился в сердцах смертных, укоренился глубоко, стал привычным, как дыхание. Он больше не приходил, он жил в каждом. И люди шептали: если ты не убьёшь, убьют тебя.

Так началась эпоха, в которой даже день казался темнее ночи.

— Пусть будет больше смертей, – произнёс бог Войны однажды, глядя на горящее поселение. – Может, тогда ты соизволишь взглянуть мне в глаза.

И боги больше не вмешивались. Кто-то из страха, кто-то из отчаяния. А кто-то из тихого согласия.

Настал час, когда Смерть стали восхвалять. Не в храмах, не в песнях, а в мыслях, сжавшихся от страха. Неосознанно, но искренне. Каждый, кто просыпался утром и находил рядом живых, кто возвращался домой и слышал голос матери, шорох шагов ребёнка, возносил ей молитву. Без слов. Без обрядов. Одним лишь дрожащим вздохом: спасибо, что не пришла.

Смерть не призывали, её умоляли пройти мимо. Люди шептали имена любимых, как заклинание. Ждали ночи с замиранием сердца. И каждый новый день был подарком… или отсрочкой.

Фьори стала самой желанной и самой пугающей – та, о которой не говорили вслух, но думали с утра до вечера. Смерть стала их богиней. Чем больше жаждали жизни, тем чаще склонялись перед Смертью.

Она больше не могла держаться. Её храм, некогда обитель тишины, теперь был полон голосов. Не живых. Не мёртвых. А тех, кто застрял на грани. Их стоны, шёпоты, обрывки молитв и криков сопровождали её повсюду. Они лезли под кожу, в мысли, в пульс.

«Прошу… впусти меня…»– Среди тысяч, этот голос звучал отчётливей, ближе всех. Он не умолкал. Он звал, день за днём. Без ненависти. Без упрёков. Только с просьбой.

«Впусти меня…»

Смерть сидела на ступенях своего белоснежного трона, склонив голову. Пальцы дрожали. Она больше не в силах была сдерживать вихрь жизней, гибнущих впустую. Бессмысленные смерти сливались, превращаясь в бездушный водоворот жертв, которые никто уже не считал. Дети, матери, любовники, воины, всё смешалось. Жизнь потеряла цену. А Смерть смысл.

Она подняла голову. Медленно. И позволила Войне войти.

Её храм встретил его непривычной белизной. Новая богиня предпочла свет тьме. Не было пыльных коридоров и мрачных залов.

Она восседала на троне в белоснежном платье. Волосы свободно спадали по плечам – серебро против света. Лицо было безмятежным, но не холодным. Красивым до боли. До рёва. Она выглядела так, будто сама тишина заключила её в объятия, уберегла от войны, но не от воспоминаний.

Их взгляды встретились.

— Ты… – Короткий шаг навстречу и Аксель остановился.

Фьори не двинулась.

— Ты опять обманула меня, – ухмыльнувшись сказал он. – Хотела вот так просто отказаться?

— Твои способы поговорить со мной весьма… ужасающе.

— Иначе ты не слышишь.

— Чего ты хочешь, Аксель? – вложив в вопрос всю холодность, спросила богиня.

Ответил он не сразу. Подошёл ближе к трону, носки коснулись ступеней. Взгляд жёлтых глаз безотрывно следил за тем, как она сжалась, опасаясь.

— Забери моё сердце. Забери и дай быть с тобой, – уверенно произнёс он и бросил к её ногам мешок.

Ледяные глаза скользнули вниз и расширились от осознания.

— Почему?

Один шаг и ещё один. Рука потянулась к ней, но Фьори резко выставила ладонь перед собой, опасаясь, что жизнь коснётся смерти.