Книга Темный бог академии, страница 131 – София Руд

Вот тут-то и екает внутри. Вот тут-то снова хочется жить и парить на крыльях счастья. Я знаю здесь каждый дом, каждое окно, каждое дерево. И чем ближе подхожу к своей окраине, тем больше радости внутри.

Правда, любопытно, какие дела у наследника Святых могут здесь быть? Но Дэмиана нигде не видно. Зато местные жители замечают меня.

— А это не дочка ли Штормов? — доносятся голоса.

Две тетушки-близняшки из лавки специй косятся, когда прохожу мимо.

Оглядывают мой костюм заклинателя и охают.

— Не соврали! — шепчет одна другой. — Эту недотепу взяли в академию?

— На ней одежды заклинателей!

— Да не слепая, вижу!

Тихо усмехаюсь сама себе, ибо сейчас эти кумушки на всю окраину разнесут, что Пугало с Малиновой улицы все-таки не приплод демона, не Проклятие, а заклинательница.

Приятно быть наконец-то не изгоем, а гордостью своей семьи.

Сворачиваю в переулок, за котором третьим двором будет мой и сбавляю шаг, увидев отца. Он стоит ко мне спиной в своей рыбацкой жилетке поверх теплой кофты в заплатках на локтях. Сгорбившийся и с небольшой проплешиной на затылке, которую мама всегда с любовью называет «зеркальце».

Отец кому-то кланяется, благодарит. Но лица второго человека я не вижу — мешает молодая ель у забора. Брюки, кажется, черные, а китель — белый.

От мысли, что могли явиться кредиторы за долгами, срываюсь с места. Но стоит сделать несколько шагов, как магия дает другой сигнал.

Не кредиторы. «Чешуя».

— Да что вы, бросьте, — этот голос! А затем показывается часть лица.

Что ты здесь делаешь, Дэмиан Сэйхар⁈

— Дорогая, принеси пирожков с рыбой! — кричит папа, повернувшись к калитке.

— Иду уже, иду! — следом раздается родной голос.

Как бальзам на сердце. Мама.

— А кто пришел? — за ворота выскакивает Айя.

И вот тут мое сердце крошится на части. Несколько месяцев ее не видела, а кажется, что прошел год. Она уже ростом до плеча отца в свои-то двенадцать лет.

Теперь мою одежду носит. Это голубое платье я специально не носила, для нее берегла. А вот пальто даже мне досталось уже старым.

Прохудившийся локоть я починила заплаткой от старого пальто. По цвету не подходило, но Айя украсила его вышивкой в виде пиона. В таких вещах она всегда разбиралась лучше меня.

— Вот пирожки! — к отцу и сестре подходит мама.

Она совсем не изменилась. Такая же темноволосая, с нежными линиями лица и морщинками солнышком вокруг карих глаз. Она всегда любовью относится ко всем. Оглядывает отца, улыбается незваному гостю, от которого за версту пахнет статусом, но не задает лишних вопросов о том, что господин потерял в захолустье бедняков.

Протягивает ему кастрюлю с пирожками.

— Спасибо вам еще раз! — приговаривает она.

— Я не… — начинает отказываться Дэмиан.

Он вообще выглядит странно. Без этого своего пафоса, хотя явно сбитый с толку. Оно и не удивительно.

Это в академии все знают, что к темному богу нельзя подходить и что-то навязывать. А в Параме принято либо подол наместнику целовать, либо всячески пытаться угодить. Мои родители такого никогда не делали, потому их отношение к Дэмину вызывает все больше вопросов.

А сам он замечает меня. И стоит только этому случиться, как растерянная улыбка сходит с лица. Стоит теперь как каменный. Как, вор, пойманный на месте преступления.