Книга Темный бог академии, страница 12 – София Руд

Глаза Ранда округляются.

— Хочешь, чтобы я испортил девочке жизнь? — спрашивает так ошарашенно, будто я предложил ему прыгнуть с башни.

— У тебя есть другие варианты?

— Иногда ты в самом деле меня пугаешь. Как ты можешь принимать подобные решения с такой легкостью?

— Если я испытаю муки совести, это что-то изменит? — задаю резонный вопрос. — Кто-то в семье должен быть плохим, чтобы другой мог оставаться благородным, так ведь, брат?

— Ты идиот, Дэм!

— Мне больше нравилось, когда ты называл меня чудовищем, — усмехаюсь, вспоминая прошлое, от которого стоило бы выть, забившись в угол, и Ранд бледнеет.

— Я был не прав, — отводит взгляд в сторону на пару секунд — Но сейчас забочусь изо всех сил, и ты это видишь! Если отец узнает о том, что было… Если дело не в ошибке, а эта девчонка в самом деле…

— Тебя это не коснется. Не стоит так переживать.

— Зато тебя коснется, а мы не просто семья. Мы Сэйхары! Продолжатели рода Святых.

— Я в курсе, кто я, — чувствую, как внутри закипает злость. — И поверь мне, от этой девочки не останется и следа в академии задолго до приезда отца.

— Что… Что ты собираешься с ней сделать? — выпаливает Ранд, а глаза наполняются хорошо знакомым страхом.

Таким, каким обычно смотрят на стихию, с которой невозможно совладать.

— Я — ничего, — намеренно выбираю беззаботный тон. — Первогодка сама облила себя маслом, я поднесу огонь, если потребуется. Девчонка слабая. Пустышка без рода. Она быстро сдастся и уйдет.

Говорю как есть, но внутри терзает странное сомнение. Тот ее взгляд. Раздражает.

— Делай, как знаешь, Дэм. Но не забывай, у безродных хоть и мало магии, но воля к жизни велика. Им нечего терять, потому они и опасны.

— Приму к сведению, — отмахиваюсь, хотя дурацкое чувство, что он может быть прав, забивается под ребра.

Ранд, кинув еще один взгляд на камертон, уходит, не прощаясь. Комната пустеет, и я прислушиваюсь к треску воска почти догоревшей свечи.

Ее ствол белый, как волосы свалившейся на мою голову девчонки. А пламя, как ее глаза — золото и топаз.

Красота и глупость.

Вместо того, чтобы послушаться совета, огрызалась и смотрела прямо в глаза, будто у нас равные статусы. Ни грамма образования, но мозги то должны хоть какие-то иметься?

Как раздражает.

Приходится вдохнуть поглубже, чтобы успокоиться, а воздух пропитан дешевым запахом этой девчонки, оставшимся на платке. Ромашка, демоны бы их побрали.

Жалкая Ромашка — теперь головная боль самого Дэмиана Сэйхара? Усмехаюсь от того, как абсурдно это звучит.

Нет. Сейчас не до смеха.

Девчонка должна исчезнуть. И дело уже не в красной луне, не в ее подозрительной магии. Все гораздо хуже.

На нее реагирует… Он.

Яра Шторм

Подниматься с пола совершенно не хочется. Это будто означает, что пора опять идти в бой. А я еще толком не отдохнула, не погоревала как следует о своем нелегком будущем.

Но, как говорила в шутку мама, «Поплакать всегда успеешь, а вот дела любят срок».

Потому и поднимаюсь на затекшие ноги, отряхиваю платье и принимаюсь за обустройство нового пристанища.

Разложив пожитки на свободные полки в шкафу, принимаюсь заправлять постель. Она пахнет розовыми лепестками и чем-то еще непонятным. Приятный запах, но непривычный.

Дома свежая постель пахла хозяйственным мылом, луговыми травами и ромашкой, но быстро пропитывалась запахом еды, так как дверей не было. Кухня служила нам и гостиной, и коридором, разделявшим две комнаты, — нашу с Аей и родительскую. И мне все это нравилось.