Книга Безумные дни в Эстерате, страница 97 – Эрли Моури

Нобастен вошел, поставил на столик кувшин со свежим гранатным соком и бокал. Вышел тихо, подумав, что госпожа сосредоточенно читает письмо мужа. Эриса же а самом деле лишь смотрела на исписанный Дженсером лист, в то время как в голове ее проносилось множество мыслей о собственной жизни и происходящих в ней самой переменах.

Письмо она все-таки дочитала. Несколько моментов тронули ее. Первый, когда глаза наткнулись на строку: «…Не изменяешь ли мне случайно… Шучу, родная! Я же знаю, что ты образец верности и благочестия…». Возражать ему, что она вовсе не «образец верности и благочестия» было бы глупо. Да и сам Дженсер прекрасно знал, что она никогда ему не была всецело верна. Даже в первые месяцы их брака ее было в чем упрекнуть. Сейчас от прочитанных в письме слов стало… Нет, не стыдно. Ей стало больно, что истина о ней будет мучить человека, который ей все-равно остается дорог. К горлу подкатил ком, но она не заплакала — запила его несколькими крупными глотками терпкого сока.

Дальше Дженсер писал что-то о детях, которые могли бы быть, и каких-то дурацких эсмирских обычаях. Он и раньше раздражал ее этим. Теперь и вовсе ничего подобного стануэссе не хотелось слышать. Сведенья о его немалом наследстве, плантации, поместье были госпоже Диорич безразличны. А вот одна строка тронула внимание стануэссы: «Меня сопровождает дорогая моя сестра Сульга Иссима. Я ее знаю с детских лет и очень люблю, как тебя». Арленсийка подумала, что о Сульге он упоминает как-то навязчиво часто. Может она ему не совсем сестра? Ведь если вспомнить, что караванщик Хобрухан говорил, что она ему вроде жена, то всякое может быть. Допустим, у нас в Арсисе немало историй с самым бесстыдным инцестом, почему такого не может случиться в Эсмире? И может вообще сестра она ему через три-четыре колена или сводная?

Если первый раз мысль, что Дженсер может ей изменить, приводила Эрису в бешенство, то сейчас она будто вожделела, чтобы это случилось и мысленно искала этому подтверждения. Отчасти это хотя бы немного умаляло ее вину перед мужем, но в большей степени госпоже Диорич хотелось, чтобы Дженсер после грядущего и неминуемого расставания с ней не оказался в горе и смертельной тоске, но был рядом с Дженсером человек, который ему не безразличен.

Бросив письмо на столик, Эриса допила гранатовый сок в бокале, легла на постель и быстро уснула.

Когда она проснулась, близился вечер. Солнечные лучи золотили штору окна, выходившего на западные окраины города. Странно, однако люди Кюрая за ней до сих пор не пришли. Значит было время заняться собой, покурить листья моа и поэкспериментировать с кольцом. Хотя был еще соблазн сходить к Лурацию. Прошло всего полдня, а стануэсса уже заскучала по нему. Налив четверть бокала сока, она даже представила, как входит в дом ростовщика. Он с жадностью набрасывается на нее с поцелуями, ведет в спальню и бросает на постель и делает то, что случилось в последний день в Даджрах. Внизу живота томно, сладко заныло.

— Боги, ну почему вы сделали меня такой сладострастной сукой? — Эриса мотнула головой, отгоняя возмутительные мысли и быстро выпила налитый сок.

К Лурацию она решила не ходить. У ростовщика в самом деле было много дел. И зачем отвлекать его, если она, итак, забрала слишком много его времени на поездку к святилищу Марахи Нраш. Потом еще заставила лишний день торчать в оазисе. Нет, Лурацию нужно дать покоя хотя бы день, два. Хотя он сам не выдержит без нее больше.