Онлайн книга «Безумные дни в Эстерате»
|
— Два салема. Пожалуйста… — оборвал ее мысли негромкий скрипящий голосок. — Ну, пожалуйста, милая, подай. Всего два салема! Эриса повернулась и только сейчас заметила старуху, сидевшую у разорванной корзины на земле. Она пряталась в тени куцей оливы, что росла между останков древней статуи. Но тень была так мала, что пыльные ступни старой женщины достались палящему солнцу. — Два салема? — переспросила арленсийка, приблизившись к ней. И подумала: почему два? За персики просили два, и вот подайте, но именно два… Старуха кивнула и улыбнулась, отчего морщинки на смуглом обветренном лице стали глубокие, словно трещины: — Глаза у тебя, дитя, добрые. И такие светлые. Правда дашь два? — Дам, конечно, — Эриса опустилась на корточки, развязывая кошель. Нищих в Эстерате встречалось множество. И на рынке, и под воротами Светлого города. Но обычно им подавали самую мелочь: четверть салема, десятину медяками — такому были рады. А вот эта женщина, столь несчастная с виду сама, видите ли, назначила величину подати. Может ей не хватает на что-то именно столько? Ну два так два — боги все видят. Значит так надо: — Сама не отсюда что ли? Ты будто на эльнубейку похожа, — Эриса покосилась на нищую, цвет ее сухой кожи темный, словно кора финиковой пальмы; аютанцы, те народ смуглый, но не настолько. — Эриса выудила монетку в три салема — случайно попалась такая, и вложила ее старухе в ладошку. — Нубейка я, — та поднесла серебряный кругляш к глазам и заохала. — Три?! Ты даешь три?! Слава Терсету! Ленома храни, защити это волшебное дитя! За щедрость ее преумножь богатства! — Да, бери. У самой еще вчера денег не было. Так что сегодня я добренькая, — Эриса усмехнулась, с еще большим интересом разглядывая старуху. Было в ней нечто этакое... Даже дело не только во внешности. — Говорила она, как-то странно искажая слова. И темные маслины ее глаз смотрели непонятно: то ли на тебя, то ли куда-то дальше. — Только, как ты можешь быть нубейкой. Разве не знаешь, народа того давно нет? — Но я же есть, — возразила старуха и утвердилась: — Нубейка я. Вдруг она цепко схватилась за ладонь своей благодетельницы: — А ты подожди! Я тебя так не отпущу. Есть у меня кое-что… — наконец она разжала пальцы, державшие руку Эрисы, и начала рыться в своем тряпье, лежавшем за корзиной. — Вот это точно на твой пальчик, — с этими словами нубейка явила колечко и с необъяснимой ловкостью надела его Эрисе на указательный пальчик. — Ах, блестит, правда? Какое хорошее! И скажу тебе по секрету, колечко непростое. Да, да, очень оно полезное. Когда это поймешь, попомнишь мои слова! Госпожа Диорич от произошедшего столь неожиданно опешила. И возразить ничего не могла — попросту не было слов, и принять это было как-то странно. Ну откуда у старой попрошайки золотое кольцо? Если она так отчаянно нищенствует, то почему не продала его до сих пор. И почему просит именно два салема? Боги, чудесны ваши дела! А может я перегрелась на солнышке, — мелькнуло в уме стануэссы. Тут же она обнаружила, что белый платок, прикрывавший ее голову от солнца, сполз на плечи. И сделал это, вероятно, давно. Ну точно, перегрелась. До одурения. — Спасибо, бабуль. Нет спора, колечко красивое, с камешком. Магическое, небось? — спросила стануэсса, поглядывая на рельеф змейки по ободку и блеск черного с красными прожилками камня. Подумала: «Уж дурить так дурить. Зачем себя сдерживать?» — Полезное, говоришь. Ну, признавайся, магическое? — переспросила она, будто шутя над старушкой и самой собой. |