Книга Боги пустынь и южных морей, страница 77 – Эрли Моури

— Каким образом? – потомок Терсета опустился на лавку, на то самое место, где только что сидел господин Гюи.

— А таким: она сама подписала себе приговор. Эрисы больше нет. Есть какая-то Аленсия. Бедная Эриска пропала где-то в аютанских песках, – развивая безумно интересную идею, Сульга начала мерить шагами дорожку сада, прохаживаясь перед Дженсером. – Нет больше Эриски! Нужно составить соответствующий документ – дядюшка Рамбас поможет. Даже с большим желанием поможет! Также нужно, обратиться в стражу, будто эта сука куда-то пропала, а мы ее ищем, сбились с ног. А потом выяснилось, что она умерла в пустыне. Ой, не так! Ее убила Аленсия! Да! Они не поделили любовника! Ты, представляешь, мой дорогой муж, что получается?

— Нет, – потомок Терсета отчаянно замотал головой. – Не надо так с Эрисой.

— Ты не понимаешь, – продолжила Сульга, вышагивая перед лавочкой порывистыми шагами. – Получается, что ты единственный наследник ее богатств! Как будет документ, что ее больше нет, так мы отправимся сразу в Арсис, и ты вступишь в законные права наследника! Понимаешь?! Это тебе не жалкие плантации под Фальмой! Это огромное состояние!

— Дорогая, так нельзя делать! – запротестовал Дженсер. – Она же мне тоже жена. Она добрый человек. Я не могу так! И потом, – он потянулся к кувшину с вином, и Сульга Иссима даже не стала протестовать, – ты представляешь, что будет, когда Эриса вернется в Арленсию и узнает, что я соврал, будто она погибла и забрал все ее имущество?!

— А она, мой любимый Дженсер, не вернется! – черные глаза аютанки торжествовали. – Тебе нужно лишь похлопотать перед дядюшкой Рамбасом, чтобы он в этом посодействовал. Пусть ту, которая сейчас в тюрьме осудят до конца ее жизни. И все! А если даже будет риск, что она вернется, то мы продадим все, что у нее есть и с этим огромными деньгами вернемся в Аютан. Мы станем так же богаты как Рамбас или еще больше! Ты представляешь?!

— Мне нужно поговорить с Эрисой! Я должен ее понять. Хочу знать, почему она бросает меня. Может господин Гюи все наврал, – Дженсер жадно глотнул из чашки. – Давай сходим к ней поскорее. Лучше сегодня же! Я не могу ждать!

— Тогда сначала к нашему Рамбасу. Пусть он оценит мой план, – решила аютанка, зная, что дядюшка вполне ее поддержит. Ведь он ее нянчил еще полуторагодовалым ребенком. А эта арленсийка – чужой ему человек, и он ее, со слов Дженсера, явно недолюбливал.

Кровь Дженсера тоже красная

Завидев тюремщиков, тащивших по проходу стол и табурет, Эриса несказанно удивилась. И стол, и очень неплохой стул в камеру ей принесли еще вчера под вечер. Постепенно ее камера превращалась в меблированную комнату. Если, конечно, не смотреть на поржавевшую решетку с двух сторон заменявшую стену.

— У меня есть уже стол, – заметила стануэсса, когда тюремщики остановились у ее камеры.

— А это не вам, госпожа, – отозвался один из них, с глухим стуком уронив табуретку.

И тут арленсийка заметила еще одного человека, идущего по проходу медлительно и важно. Одетого в кафтан из добротной тафты с чередующимися красными и черными полосами и высокую чалму. Он был молод, холеное лицо обрамляла черная, коротко стриженная бородка. Маленькие карие глаза казались без причин беспокойными.

— Я – господин Фартих Хармиз. Столпами Закона уполномочен вести расследование, связанное с вашими зверскими преступлениями, – устраиваясь за столом, сообщил аютанец с беспокойными глазками. – Назовите свое имя.