Книга Боги пустынь и южных морей, страница 156 – Эрли Моури

— Мой друг, знаешь, как ты изменился? – аютанец попытался из любопытства повернуть румпель, но деревянный рычаг не поддался.

— Как я изменился? – Лураций, мечтательно глядя в море, ждал ответа. На баке и где-то на второй палубе стучали молотки корабельных мастеровых, слышался скрип пил.

— Ты стал слишком добрый. Если бы ты был таким прежде, то вряд ли разбогател на ростовщичестве, – пояснил Гарнфуз, закончив эксперименты с румпелем. – И виной всему твоя любовь.

— Да, настоящая любовь делает человека щедрым не только к его возлюбленной, но ко всему миру. Так должно быть! – согласился Лураций, в очередной раз мысли вернулись к госпоже Диорич, и улыбка стала немного грустной. – Но есть кое-что такое… что беспокоит меня.

Послышались голоса грузчиков, поднимавших на корабль тяжелые связки со струганной доской. Работа по переделке «Аленсии» под нужды нового хозяина не прекращалась ни вечером, ни даже ночью. Лураций спешил подготовить судно к плаванию как можно скорее. Конечно, когг был готов выйти в море еще день назад и без мелкой переделки, обустройства кают, которое затеял господин Гюи. Но почему бы не потратить время с пользой, если все равно приходилось ждать, пока выполнят дорогой заказ в литейной и мастерских?

— Так что беспокоит тебя? – напомнил Гарнфуза, не дождавшись продолжения слов Лурация.

— Пойдем лучше в каюту. Наверное, ужин уже готов, – Лураций направился к лестнице и пропустил вперед аютанца, который из-за больной ноги с трудом справлялся с крутыми ступенями.

Господин Гюи начал оборудовать свое новое жилище в кормовой части рядом с капитанской каютой. И, конечно, места забрал себе побольше, задумав сделать каюту двухуровневой. Но пока здесь все выглядело достаточно просто: в центре покоился большой стол с развернутой картой, разбросанными на ней книгами и свитками. Ближе к широкому окну, у двери на балкон располагался широкий диван и стол поменьше, на котором дожидался ужин. Горячее еще не приготовили, но бутылка дорогого розового вина из престижной винодельни Абушина уже радовала глаз. Рядом стояла тарелка с мочеными оливками, сыром и зеленью. Напротив, под салфеткой ждали горячие румяные лепешки.

— Даже другу не скажешь, что тебя беспокоит? – не унимался Гарнфуз, войдя в каюту Лурация.

— Скажу. Хотя сложно это, – господин Гюи остановился у большого стола и положил ладонь на ментальный компас. Сейчас он не собирался приводить его в действие, скорее этот жест стал некоторой привычкой – слишком часто он пользовался последнее время нубейской вещицей. – Не знаю, поймешь ли ты меня, – продолжил он, глядя на точку на карте, обозначенную маленькой золотой статуэткой, – уже несколько дней Эриса пребывает в отличном настроении. Она радостна и счастлива. Убежден, что у нее все хорошо, даже очень хорошо. Она здесь, в Эстерате до неприятностей Кюраем редко бывала такой.

— Но как такое может быть? Если их захватили пираты, а иное пока трудно предположить, то чего бы она стала радостной, да счастливой? – аютанец стал по другую сторону стола и обратил внимание на маленькую статуэтку, стоявшую на темном пятнышке Курбу. – Ты считаешь, что она уже в Курбу?

— Да. Я не представляю, как такое может быть. И, зная, что у нее все хорошо, я должен быть рад за нее и так же счастлив. Все вроде бы так, но… – Лураций задумался, подбирая более верные слова под зыбкую мысль, которую он не совсем понимал сам. – Дело в том, что я начинаю думать, а нужен ли я ей, если у нее все хорошо? Представь, мой друг, я в конце концов закончу все хлопоты с обустройством «Аленсии», проделаю путь до Курбу и разыщу ее там, и потом окажется, что я ей не слишком нужен. Окажется, что стануэссу не нужно ни от кого спасать, а мое появление лишь растревожит ее и разрушит то прекрасное настроение, в котором она пребывает не первый день. Да, иногда слышу ее тревоги, ее возмущение и даже вспышки гнева, когда берусь за ментальный компас, но по большому счету знаю, что ей сейчас хорошо. И тогда зачем я?