Книга Боги пустынь и южных морей, страница 108 – Эрли Моури

— За славное освобождение, Морская Змея, – Корму поднял чашу, глядя в глаза Эрисы, в которых так ярко отражалось танцующее пламя жаровен. – Я схожу с ума, как прекрасен наш вечер!

— За освобождение, капитан! – Эриса подняла чашу и сделала несколько глотков, обжигающих горло, огненной лавой стекающих вглубь живота. – Но я не Морская Змея. Я – Эрвина Морей! – она спешно схватила со стола персик и вонзила зубки в сочную мякоть, чтобы перебить жгучий вкус брума.

— Это одно и то же! – пират рассмеялся и обнял ее.

— Нет! Эрфина самая опасная из змей! Ты же не Мольда, чтобы причислять меня к обычной гадюке? Кстати, твоя Мольда очень злая на тебя, – госпожа Диорич украдкой посматривала на ярсомку, сидевшую у противоположного края стола рядом с Горуму. Видно было по всему, что внимание Корманду к арленсийке очень обидело эту женщину. И если учесть, что она сестра капитана судна, на котором они находились, то у Эрисы могли возникнуть крупные неприятности.

— К Шету ее! Старая, склочная стерва. Точно не захочу на ней жениться даже в следующие четыре года. Знаешь, зачем я ей нужен? – Корму наклонился и сказал тише, чтобы не слышали соседствовавшие с ним новобранцы с «Фении»: – Уже говорил еще повторю: их интересует только мой сундук. По чести сказать, там есть некоторая часть денег Мольды, Горуму и его ребят. Но не более одной шестой, если делить не по болтовне, а по заслугам. Конечно, большая часть золота моя.

— И моя! Ты обещал половину. Забыл? – госпожа Диорич не слишком жаждала пиратского золота, но ее начала увлекать эта игра. Игра в пиратов, их тайны и их сокровища. Особенно после увлекательных историй, которые Корманду от безделья рассказывал в тюрьме и на «Фении», арленсийку начало захватывать пиратская романтика, которая, пожалуй, не сравнима ни с какой другой. Та жизнь, где лишь в одном шаге находится смерть; где удача всегда под руку с равной гибели неудачей; где так волшебно сплетены тайны, сокровища, потрясения и разочарования. От всего этого кровь закипала почище, чем от брума.

— Старина Корму не врет, по крайней мере тебе. Только я обещал половину тем, кто вытащит меня из тюрьмы, будь это твой жених или кто-то еще, – сказал ярсомец и снова поднял чашу. – Тебе могу сейчас пообещать четверть. Не будь жадной, девочка! Давай! За нас и мой тяжелый сундук! Мы добудем его!

Они выпили. Корманду, не дождавшись, когда поднесут горячие колбаски, встал и сам направился к жаровне. Эриса смотрела, как в свете факелов кружится в танце девушка-наурийка, одетая лишь в длинные бусы, звенящие о голый живот; как темнокожая красавица, виляя крутыми бедрами, зажигательно потрясает тяжелыми грудями. От огненного напитка кружилась голова и было так беззаботно, приятно, весело.

— Клянусь перед Селоином, дам тебе четверть моего золота, – Корманду поставил перед Эрисой тарелку с обжаренным колбасками – них поднимался пар и невыносимо аппетитный дух.

— Я не вру! – продолжил пират. – Старина Корму всегда был щедрый, но только для друзей. Дам четверть от своего, если поможешь вернуть сундук. Это огромные деньги! Просто помоги мне. Пообещай, что поможешь.

Он взял ее за руку, и Эриса поморщилась – прикосновение было болезненным к месту на запястье, натертому оковами, которые помог снять кузнец еще перед купанием.