Книга Свет над Грозовым Створом, страница 65 – Алиса Миро

​Мерца слушала, побледнев. Для неё это была катастрофа. Рушился её мирок, где она была королевой.

— А... а готовить-то из чего? — пробурчала она. — Запасов мало...

​— Вот об этом мы сейчас и поговорим. Обед.

​Я посмотрела на время (по солнцу). Полдень. Желудок уже намекал, что одного оладушка и пучка овса маловато.

​— Я хочу что-то простое и сытное. Пюре, — мечтательно произнесла я. — Картофельное пюре с маслом и укропом. И, скажем, запеченная курица (у нас есть лишние петухи, я видела).

​Мерца посмотрела на меня с искренним непониманием.

— Пюре... это мятое, что ли? А что такое "картофельное"?

​Я замерла. В груди похолодело.

— Картофель, Мерца. Земляное яблоко. Клубни такие, в земле растут. Коричневые снаружи, белые внутри.

​Она покачала головой.

— Не знаю такого. Репу знаю. Брюкву знаю. Морковь. Пастернак. А земляных яблок у нас отродясь не водили. Может, на юге где...

​— Черт, — выдохнула я.

Колумб, видимо, до этого мира еще не доплыл. Или доплыл, но картошку забыл. Прощайте, драники. Прощай, фри. Прощай, пюрешка с котлеткой.

Это был удар ниже пояса. Я была готова терпеть отсутствие кофе (с трудом), но отсутствие картошки...

​— Ладно, — я сглотнула слюну. — Работаем с тем, что есть. Репа.

​Мерца скривилась.

— Репа горькая. Лорд её не любит.

​— Потому что вы её готовить не умеете, — отрезала я. — Неси репу. И ту самую брюкву.

​Я снова встала к столу. Спина отозвалась жалобным скрипом. «Елена, ты не повар, ты директор», — напомнил мне внутренний голос. Но если я сейчас не покажу им, как надо, мы так и будем есть горькую кашу.

​— Чистим, — скомандовала я поваренку. — Режем кубиками. Ганс, сковороду. Масло.

​Я решила карамелизовать репу. Если её обжарить с медом (из вишневого варенья) и солью, горечь уйдет, появится сладковатый, ореховый вкус.

​Я стояла у горячей печи, лицо горело. Я мешала деревянной лопаткой кубики корнеплодов, добавляя туда остатки той самой ветчины для запаха. Потом залила все это водой, добавила ложку муки для густоты соуса.

По кухне поплыл запах рагу. Не мишлен, но съедобно.

​— Пробуй, — я сунула ложку Мерце под нос.

Она осторожно попробовала. Удивилась.

— Сладко... И сытно.

— Вот именно. Запомни этот вкус. Это — стандарт.

​Пока рагу булькало, в кухню вошли Томас и Питер. Они несли деревянные ящики. Плоские, сколоченные из грубых досок, но крепкие.

​— Вот, миледи, как велели! — гордо сказал Питер. — Десять штук.

​Я вытерла руки о передник.

— Молодцы! Отличная работа. Питер, ты получаешь двойную порцию рагу на обед. Томас — еще банку мази вечером.

​Парни просияли.

​Я указала на широкий подоконник южного окна кухни.

— Ставьте сюда.

Ящики встали в ряд.

— Теперь — "грунт". Эльза, тащи старые тряпки, опилки, мох — все, что держит влагу.

​Мы наполнили ящики. Я рассыпала зерно: овес, пшеницу, ячмень (все, что нашла в кладовой). Залила теплой водой.

— Это — еда для коров и кур, — объяснила я персоналу, который смотрел на меня как на жрицу плодородия. — Через три дня здесь будет трава.

​Я провела рукой над ящиками. Сил на полноценный ритуал не было. Я просто послала мысленный импульс: «Растите, маленькие. Нам всем нужно выжить».

Ладони слегка покалывало. Зерна впитали воду быстрее, чем положено физикой. Хороший знак.

​Когда обед был готов, накрыт (на кухне для слуг, в Малом зале для нас с Виктором), и я, наконец, села за стол... я поняла, что не могу поднять вилку.