Книга Свет над Грозовым Створом, страница 49 – Алиса Миро

​Я осталась одна.

Жар внутри не утихал. Память о прикосновении Виктора жгла кожу на талии сквозь корсет.

— Ну что ж, Лиза, — прошептала я, срезая ножом переросший овес для салата. — Вызов принят. Гонка вооружений началась. И мое оружие — это не только аудит.

Я отправила в рот пучок сочной, сладкой зелени, чувствуя, как витамины взрываются на языке.

Мне нужно восстановить это тело. Быстро. Экстремально быстро.

Потому что я больше не хочу быть просто "полезной".

Я хочу быть желанной.

Как только за Эльзой закрылась дверь, я не стала метаться по комнате.

Ревность вспыхнула ярко, как бенгальский огонь, и так же быстро прогорела, оставив после себя ясное понимание: истериками мужа не завоюешь. А вот гибким позвоночником и горячим ужином — вполне.

​Я посмотрела на переросший овес в тарелке. Это был хаос. Неконтролируемый выброс.

— Так дело не пойдет, — сказала я строго. — Энергия должна течь, а не взрываться. Иначе я спалю этот замок к чертям вместе с Лизой и Виктором.

​Мне нужно было заземлиться. Вернуть ощущение своего тела, но не как «старой развалины», а как инструмента.

​Я отодвинула стол к стене, освобождая центр комнаты. Стянула с кровати самую плотную шкуру и расстелила её мехом вниз на ковре. Получился импровизированный, хоть и скользкий, йога-мат.

​Сняла платье и корсет. Осталась в просторной нижней рубашке и панталонах. Вид был не для обложки «Yoga Journal», но зрителей здесь не предвиделось.

​— Намасте, старая развалина, — прошептала я, опускаясь на колени. — Приступаем к техосмотру.

​Я начала с дыхания.

Села на пятки, выпрямила спину (насколько это было возможно), закрыла глаза.

Вдох — глубокий, животом, на четыре счета. Пауза.

Выдох — медленный, на шесть счетов.

Сначала в груди хрипело. Старые бронхи сопротивлялись. Но с каждым циклом воздух проникал всё глубже, расправляя легкие, наполняя кровь кислородом.

Я представляла, как с выдохом из меня уходит серая пыль старости, обида на Алана, страх перед будущим. А со вдохом входит золотистый свет того самого пиона.

​Потом — движение.

Поза Кошки. Ладони в пол, колени под тазом.

— Вдох — прогиб. Макушка тянется к хвосту.

Позвоночник отозвался сладкой, тянущей болью.

— Выдох — скругление. Лопатки в потолок.

​Я двигалась медленно, вдумчиво, слушая каждый сустав.

Сначала тело скрипело. Правое плечо щелкало. Поясница была как каменный блок. Но я не форсировала. Я уговаривала.

«Давай, милая. Мягче. Ещё чуть-чуть».

​Постепенно, минута за минутой, скованность начала уходить. Кровь, разогнанная дыханием, согревала мышцы лучше любой мази. Я почувствовала, как тепло разливается по бедрам, как отпускает зажим в шее, который мучил меня с момента попадания в этот мир.

​Собака мордой вниз далась мне с трудом — руки дрожали, пятки не доставали до пола сантиметров десять. Но я простояла в ней три дыхательных цикла, чувствуя, как растягивается вся задняя поверхность тела.

​Закончила я в позе Ребенка (Баласана). Лоб на полу, руки вытянуты вперед, живот расслаблен.

Я лежала и слушала свое тело.

Оно гудело. Но это был не гул разрушения, а гул работы. Как трансформатор под напряжением. Я чувствовала потоки тепла, бегущие по венам. Это была моя Vis Vitalis. Моя жизненная сила. Она была здесь. И её было много.