Книга Сила любви, страница 7 – Елена Зауэр

Я хотела немного посидеть, но закашлялась, и старуха снова уложила меня на лавку.

— Окрепнешь, тогда я тебе всё покажу, а покамест лежи и рассказывай ужо.

— Понимаешь, бабуль, я у себя дома, там, где раньше жила, была взрослой женщиной. Мне было 30 лет, и я работала в библиотеке. А ещё я была замужем, но муж меня решил бросить. Я хотела удержать его, но он оттолкнул меня. Я упала и ударилась головой, а очнулась уже тут.

Старуха слушала меня не перебивая, хотя видно было, что у не всё ей понятно и что-то очень тревожило. Я хотела рассказать по наше время побольше. Но она меня опередила. И наша беседа продолжилась в формате «вопрос-ответ».

— Значит тебе было 30 сотен годов? — уточнила она удивленно.

— Что ты, всего 30 годов.

— Старая уже, — вздохнула старуха. — Но, хорошо, что не 30 сотен! А что такое «библиотеке»? И как в ней работать?

— Это дом такой, там полки стоят, и на них много-много книг. А я эти книги разным людям выдавала, они читали и возвращали их обратно.

— Чудно, даже представить себе такого не могу. У нас в сельце только у старейшины Белимира книга есть одна, он её никому читать не даёт. А почто мужик тебя бросить решил?

— Не знаю, не объяснил.

— Плохо. Головой говоришь ударилась шибко?

— Да, сознание потеряла.

— В беспамятство впала?

— Да.

— Теперь понятно!

— Что понятно?

— Почему твоя душа заблудилась.

— Почему?

— Дык ты же не упокоенная.

— Хотите сказать, что дома меня не похоронили, как положено?

— Вестимо. Иначе ты б Забаву не пришла.

— А куда бы я тогда делась? И куда делась душа Забавы? — выпалила я, не подумавши, про Забаву и так понятно: померла с концами. Хотя, кто знает, может очнулась сейчас вместо меня в реанимации! Вот ей сюрприз-то будет!

— В Навь бы ты ушла, в мир духов, туда и Забавушка моя отправилась, — ответила старуха, и я не стала разубеждать её в обратном. Больше мы сегодня моё прошлое не обсуждали. Старуха напоила меня противным пойлом, после которого мне жутко захотелось спать, а сама села за прялку.

Утро выдалось неспокойным. Вчера я была в каком-то оглушении, и не сильно прислушивалась к разным шумам. Но сегодня меня из объятий сна выдернуло громкое «Ку-ка-ре-ку!» Где-то лаяли собаки. Мычала корова. Слышался чей-то говор. Старухи в землянке не было, зато за столом сидели какие-то смутно знакомые старики в количестве пяти штук. Все, как "трое из ларца, одинаковы с лица": седые всклоченные брови и бороды, длинные волосы, белые рубахи. И все внимательно меня разглядывали.

— Пришла в себя, значит! Добро! Добро! А мы уж думали, тризну по тебе справим! Живучая! — проговорил один из них, наверное, самый старший, когда я открыла глаза.

Тут в землянку влетела моя бабуля с коромыслом в руках и накинулась на стариков:

— И чего вы тут позабыли, нечестивцы? За каким лядом пришли? Думали, помирает унучка моя? Ан, нет. Поживёт ещё!

— Ну что ты, что ты, Божена! Не распаляйся! — примирительно проговорил старшой. — Повиниться мы пришли, да порадоваться, что девка-краса на поправку идёт! Да, за Колошу словечко замолвить.

— Ну, винитесь, давайте, винитесь, — бабуля так быстро сдаваться не собиралась. — Девку невинную, непорочную чуть не угробили, а теперь винится они пришли!